Россия Франция панов

Отборочный матч чемпионата Европы 2000 года

Сборная Франции – сборная России 2:3 (0:1)

  • Дата: 5 июня 1999 года.
  • Стадион: «Стад де Франс», Сен-Дени.
  • Количество зрителей: 79000.
  • Судья: Пол Деркин (Англия).

Предстартовые расклады

Россияне начали турнир с трех поражений подряд, что повлекло отставку главного тренера команды Анатолия Бышовца. Под руководством сменившего его Олега Романцева сборная Росси победила команды Армении и Андорры.

В итоге перед матчем наша сборная расположилась на четвертой строчке, отставая от идущих вторыми французов на пять очков. Таким образом, даже ничья оставляла нам только теоретические шансы на продолжение борьбы, поражение же однозначно означало конец.

Что касается французов, то они отставали от идущей первой сборной Украины на три очка, имея при этом матч в запасе.

Составы команд

У французов не смогли принять участие в матче Зинедин Зидан и Тьерри Анри, который, впрочем, в ту пору еще не бесспорным игроком основы сборной Франции. Олег Романцев не мог рассчитывать на Дмитрия Аленичева, Сергея Юрана и Александра Ширко.

  • Франция: Бартез – Канделя, Блан, Десайи, Тюрам – Пети, Дешам, Джоркаефф – Вильтор, Анелька, Дюгарри.
  • Россия: Филимонов – Варламов, Онопко, Смертин, Хлестов – Семак, Мостовой, Титов, Карпин, Тихонов – Панов.

Роже Лемерр расставил своих футболистов по схеме 4-3-3, Романцев же максимально насытил центр поля, выпустив сразу пять полузащитников. На острие атаки вышел Александр Панов, для которого это был лишь второй официальный матч за сборную. Такой выбор объяснялся просто – Панов находился в отличной форме, а за 10 дней до матча сделал дубль в финале Кубка России.

Кстати, в составе сборной Франции на поле вышли шесть футболистов, менее года назад вышедших на это же поле на финальный матч чемпионата мира.

Матч

Как и предполагалось, встреча началась с позиционных атак сборной Франции, но больших дивидендов французам это не принесло. Александр Филимонов сначала отбил опасный удар Дюгарри, а затем по-настоящему спас команду, сначала парировав выстрел Джоркаеффа и сразу же – добивание от Вильтора.

А вот сборной России первая же осмысленная атака принесла успех. Валерий Карпин отдал прекрасную проникающую передачу в штрафную, Егор Титов выполнил прострел, а Александр Панов в падении протолкнул мяч в сетку. В этом моменте нашим здорово помог рикошет от Канделя. Из событий первого тайма еще следует отметить вынужденную замену Александра Мостового, вместо которого вышел Дмитрий Хохлов.

В самом начале второго тайма французы резко взвинтили темп и в течение пяти минут забили два гола – Эмманюэль Пети поразил ворота со штрафного при помощи рикошета, а Сильвен Вильтор завершил блестящий сольный проход, начав его со своей половины поля. После этого Лемерр выпустил на поле Патрика Виейра, заменив Кристофа Дюгарри, тем самым перейдя на схему 4-4-2.

Футболисты сборной Франции контролировали игру, а точку в матче мог поставить Лилиан Тюрам, но сборную России вновь спас Филимонов. Романцев выпускает на поле Илью Цымбаларя и Владимира Бесчастных, но в этом больше видится некий жест отчаянья. Казалось, и в тот раз все будет, «как всегда».

Но на 75-й минуте надежда возвращается – Дмитрий Хлестов из центрального круга выдает прекрасную передачу на Панова, который вколачивает мяч в ближнюю «девятку». Наши пошли вперед, и свои шансы упустили Цымбаларь и Хохлов.

Но за три минуты до конца основного времени матча россиянам удалась отличная комбинация: Бесчастных смог зацепиться и сохранить мяч на левом фланге и отдал передачу Цымбаларю, который ворвался в штрафную, обыграл защитника и идеально прострелил вдоль ворот на набегавшего Валерия Карпина, который в такой ситуации просто не имел права промахнуться.

Эта победа подарила нам надежду, которая через несколько матчей переросла в уверенность. В итоге все оказалось перечеркнуто ошибкой Александра Филимонова, одного из героев матча на «Стад де Франс». Лучшего матча в истории сборной России.

Футбольный матч Франция — Россия (1999)

Футбольный матч Франция — Россия

Стадион «Стад де Франс», где прошёл матч
Турнир Чемпионат Европы по футболу 2000 (отборочный турнир)
Франция Россия
2 3
Дата 5 июня 1999
Стадион Стад де Франс, Сен-Дени
Игрок матча Александр Панов
Арбитр Пол Деркин
Посещаемость 78 788

Автор победного гола сборной России Валерий Карпин (фото 2008 года)Автор паса победного гола сборной России Илья Цымбаларь (фото 2012 года)

Футбольный матч между национальными сборными Франции и России прошёл в рамках отборочного турнира к чемпионату Европы 2000 года. Он состоялся в 4-й отборочной группе 5 июня 1999 года на стадионе «Стад де Франс» в пригороде Парижа Сен-Дени и завершился победой россиян над действующими чемпионами мира (1998) и будущими чемпионами Европы (2000) французами со счётом 3:2. Судил матч 43-летний англичанин Пол Деркин (англ. Paul Durkin).

Впервые в новейшей истории сборная России выиграла у действующих чемпионов мира. Французы проиграли впервые с весны 1998 года и всего лишь второй домашний матч с осени 1993 года. Также это было первое в истории поражение французов на стадионе «Стад де Франс», на котором они победили в финале чемпионата мира 1998 менее года назад. В этом матче Александр Панов забил 2 из своих 4 мячей в составе сборной России.

Матч

Первый тайм

В первой четверти встречи россияне выглядели не очень убедительно, играя строго от обороны. В дебюте команда старалась не пропустить быстрый гол и штурмовать ворота противника путём контратак, однако попытки провести осмысленные атаки раз за разом завершались ничем. Тройка центральных полузащитников Мостовой-Титов-Семак не могла выбить преимущество в центре поля у французского «кулака» Дешам-Пети-Джоркаефф. В свою очередь, французы осаждали ворота Александра Филимонова без перерыва: самым опасным моментом в первом тайме стал мощный удар Юрия Джоркаеффа, который Александр парировал перед собой, с последующей попыткой добивания Сильвена Вильтора. Несмотря на эту французскую уловку, Александр справился с обоими ударами и сохранил свои ворота в неприкосновенности.

Уже в первом тайме замену попросил Александр Мостовой, который получил микротравму. Его заменил мобильный и хорошо играющий головой Дмитрий Хохлов, который ускорил темп игры и помог Сергею Семаку перейти ближе к линии атаки. После этого выхода французы стали упускать инициативу, а на 38-й минуте первая же осмысленная атака сборной России неожиданно завершилась голом. Валерий Карпин прорвался по левому флангу французской обороны и сделал пас на Егора Титова. Титов, в свою очередь, опасно прострелил в штрафную. Мяч угодил в руку Венсану Кандела и рикошетом вылетел на Александра Панова, который воспользовался рассеянностью французов и внёс мяч в ворота.

Вся концовка первого тайма прошла под диктовку гостей, что позволяло надеяться фанатам на удержание преимущества. На перерыв команды ушли при счёте 1:0 в пользу сборной России.

Второй тайм

Первые минуты второй половины разрушили иллюзию о стабильной ситуации: россияне безвольно отдали инициативу французам. Такое ранее происходило в матчах с Арменией и Белоруссией. На 48-й минуте глупое нарушение правил со стороны Евгения Варламова привело к штрафному удару: Эмманюэль Пети мощно пробил, и мяч рикошетом от ноги Сергея Семака залетел в ворота сборной России (Семак своим движением дезориентировал Филимонова, который прыгал за мячом в противоположный угол ворот). Спустя 5 минут Сильвен Вильтор выхватил мяч в центральном круге и на скорости добрался до штрафной российской команды, где отправил мяч в ворота и вывел «трёхцветных вперёд» — 2:1.

При таком счёте Олег Романцев заменил уставшего Сергея Семака на Владимира Бесчастных, что было необходимо для усиления атаки. Владимир поначалу не вписывался в игру, но со временем стал подключаться к передачам. На 72-й минуте Романцев провёл последнюю замену: вместо хорошо игравшего Андрея Тихонова на поле вышел Илья Цымбаларь, который не запомнился ничем особенным в последних матчах чемпионата России. Однако эти замены повернули ход игры: на 75-й минуте Дмитрий Хлестов исправился за оплошность перед первым голом французов и после перехвата из центрального круга сделал дальний пас верхом на Панова. Александр, одним касанием обработав и пробросив себе мяч на ход, на скорости ушёл от двух французских защитников (Марсель Десайи не сумел помешать Панову в подкате) и с подкруткой пробил в ближний угол ворот Бартеза, забив мяч небольшим рикошетом от штанги.

На 85-й минуте усилия гостей вновь увенчались успехом: Виктор Онопко сделал пас на левый фланг на ход Владимиру Бесчастных. Тот опередил французского защитника, подождал второго, и отдал пас набегающему в штрафную площадь Илье Цымбаларю. Цымбаларь прошёл почти до лицевой линии и, сделав паузу, сделал пас вдоль линии ворот немного назад. Панов в борьбе с защитником упал и не успел к мячу, однако Валерий Карпин набежал с правого фланга и, несмотря на бросившегося в ноги Пети, мощным ударом поразил ворота французской сборной, сделав счёт 3:2. В конце матча у французов произошла экстренная замена, поскольку травму получил Юрий Джоркаефф. Несмотря на 4 добавленные арбитром минуты, сборная России выстояла и одержала одну из самых известных своих побед — победу над сборной Франции, действующими чемпионами мира.

LiveInternetLiveInternet

Ведущий артист Кировского театра Валерий Панов получил приглашение перейти в Большой, но сделать это ему не позволили. Власти вынудили его остаться в Ленинграде, под неусыпным оком КГБ. Компетентные органы куда лучше самого артиста были осведомлены о его дальнейшей судьбе. Они обрекли его на 15-летний «отказ» и арест, а себя — на жесткую критику со стороны Запада, боровшегося за отъезд четы Пановых из СССР в Израиль… О многотысячных демонстрациях и выступлениях в его защиту, выдворении из Союза, взаимоотношениях с Владимиром Высоцким и Михаилом Шемякиным, дружбе с Голдой Меир и Моше Даяном, мировой славе и непростой участи балетного искусства в Израиле

Валерий Панов рассказал в интервью Jewish.ru.

— По какой статье вас посадили?

— Это называлось тогда «книксон». Приезжал президент США Никсон — впервые, на важнейшие переговоры. КГБ получил приказ: все подозрительные элементы, имеющие доступ к трассе, где проедет кортеж, надо изолировать. Я к тому времени уже был персоной нон-грата, потому что подал документы на выезд в Израиль, а жил рядом с этой трассой. Соответственно, меня сразу вызвали в милицию, на разговор. Отвезли, что-то поспрашивали, вошел генерал… Я испугался даже, подумал, что кто-то великий со мной сидит. Но это он по мою душу зашел. Камера для допроса выглядела так: маленький зал и покатый пол — чтобы всех обозревать. Я сидел в каком-то модном костюме от Ив-Сен Лорана, среди бандюг. Меня допросили, выпустили, я пошел домой, сел в троллейбус…

В троллейбусе стояли три персонажа, которых я сразу определил: глаз-то был уже наметан… Вдруг один как заорет: «Остановите немедленно троллейбус! Немедленно остановите! Здесь хулиганы! Меня оплевали!» Сам плюнул себе на руку и указывает на меня. «Вот он, поймайте его!» Я был очень ловким, здоровье было молодецкое. Вылетел, побежал, и они не могли меня догнать, как за зверем гнались. Была облава в городе, как будто доктор Зорге сбежал. Поймали, отвезли, прилепили статью «хулиганство». Обрили, отвезли в камеру, где в основном были инвалиды, за которыми я потом ухаживал. Там я поседел очень быстро, за одну ночь…

Валерий Панов, 1975 год. Фото: Getty Images

— А ведь вы тогда уже были заслуженным артистом?

— Я попросил у тюремной службы дать мне возможность мыть и чистить коридоры и туалеты. К тому времени я был заслуженным артистом РСФСР, лауреатом государственной премии, имел много регалий… Они обо всем знали, говорили: «Слушай, заслуженный артист, тебе надо туалет идти мыть». А мне надо было двигаться. Самое страшное для меня было не двигаться: у нас же работа с телом, с ним должен быть полный порядок, за ним надо ухаживать — делать, ежедневные упражнения, питаться правильно и вовремя. Ну, вот выпросил себе должность…

— Поиздевались вволю, прежде чем выкинуть из страны.

— Немыслимое нечто. Только молодой здоровенный мужик, каким я был тогда, мог это перенести. А так, для нормального среднестатистического человека это невообразимо просто, что они делали с нами. Я же сидел там, где Путин был полковником, в этой тюрьме на Литейном, Большом доме. Хорошие добротные здания питерского стиля архитектуры, а внутри показательная тюрьма была царская, из всех кабинетов лесенки шли вглубь застенка.

Самое смешное — это поведение тех, кого я считал близкими друзьями. У меня такой близкий друг был, Миша Шемякин, художник, со мной сидел там же! Так вот, в результате всех его замечательных дел он теперь числится в друзьях у Путина. Тот ему организовал фонд, галереи, выставки. Шемякин! С которым мы сражались против этих гадов… А когда я подал заявление на отъезд в Израиль, все в буквальном смысле перешли на другую сторону: когда я шел по Невскому, знакомые перебегали прямо среди машин на другую сторону проспекта. Лишь бы не встретиться.

— Коллеги?

— Все! Коллеги, друзья… Хуже всего то, что мои ближайшие друзья — Высоцкий, Лиепа, Васильев — люди, которым не надо было ничего бояться, лауреаты премий, народные артисты СССР — отвернулись.

— Как же так? Высоцкий же всегда считался героем, диссидентом…

— Он их боялся. Боялся, что не выпустят. Он мой друг ближайший был, все время приезжал, гостил у меня с супругой. Тайком приезжал, чтобы никто не знал, а я уже видел, что на улице пять человек стоит топтунов. «Тихо, никто не знает!» — он говорил. «Да, да…» Когда я разговаривал по телефону, был резонанс, как будто динамики подключены. Террор, беспредел — нормальному человеку этого не описать. Но зато они Высоцкого любили ужасно, все эти «полковники КГБ».

— Вникали, стало быть, в тексты.

— Только этим и занимались. Не давали петь, не давали ничего, но… «Слушай, у тебя нет там чего новенького, Володя?»

— Сколько времени вы были невыездным?

— 15 лет. Весь театр наш уезжал, а я оставался. Выдержать морально это было почти невозможно. На тот момент я считался лучшим танцором Мариинского театра, имел бешеный успех, какой-то даже ненормальный, я бы сказал. Я думаю, сказывалось то, что в народе знали, что я «опальный стрелок».

— Какова была официальная причина, по которой вас сделали «отказником»?

— Я же из Литвы, свободно контактировал с американцами, успел побывать в Америке. За нами следили, естественно. Я этого и не знал поначалу, общался спокойно с иностранцами, русскоязычными эмигрантами. Надо мной «поработал» наш начальник, некто Вартанян, написал куда надо что надо, просто выслужился. Ему надо было продемонстрировать свою бдительность.

— Как началась кампания за ваш отъезд?

— Советский Союз совершил оплошность, отпустив меня на зимние фестивали, куда приезжали международные критики. Они задались вопросом, что происходит с Пановыми в Союзе. Все резче писали, все громче, задействовали серьезных политических деятелей. Пошли демонстрации, выступления. Меня вышвырнули из СССР, дали только собрать четыре-пять книжек…

Фото: Getty Images

— Помните этот момент?

— А как же. Во-первых, мы не могли поверить, что это происходит, что после всего нам все-таки позволили уехать и вообще не убили. Когда мы летели в Вену, масса компаний телевизионных брала у нас прямо в самолете интервью. Мы не могли понять почему. Самолет был небольшой, вся публика смотрела на это действо, выпучив глаза. Интервью, интервью, еще интервью — все за час полета. Приземляемся в Вене — к нам подходит капитан (а самолет стоял очень далеко от терминала): «Мистер Панов, вы должны проследовать за нами, должны спуститься через специальный люк. Не бойтесь: внизу будет стоять машина с открытым верхом, там будут ваши друзья. Вам нельзя выходить в аэропорт». Моя жена затряслась от страха, ее и так уже успели напугать террористами.

Нас чуть ли не вниз головой спускают через люк в «Вольво». Садимся на заднее сидение, а вокруг — арабы с пистолетами-пулеметами наперевес. Можете представить, что с ней было? И они все время каркают: ха-га-шо, ха-га-шо… В поездке они укрываются рукавами, воротами пиджаков, чтобы, не дай Б-г, их не засняли телеоператоры. А машина гонит на бешеной скорости через поле. Все! Нас украли!

Влетаем на улицу, проезжаем фасад терминала. Там куча людей с объективами, микрофонами, иные из окон аэропорта снимают. Несемся в Вену, за нами гонится штук пять машин. Они догоняют нас, высовывают в окна микрофоны, кричат: «Говорите, говорите!» А мы ничего не понимаем. То есть явно убегаем от кого-то, а у нас же информации ноль, никто слова не молвит. В итоге залетаем в какой-то двор: дверь открывается и мгновенно захлопывается за нами…

По лесенке спускается симпатичный пожилой человек, улыбается и говорит: «Добро пожаловать в посольство Израиля». На русском языке. Придя в себя, жена поднялась по лестнице, а там стояла огромная ваза с мандаринами и прочими фруктами, которых она годами не видела: сама она из Перми, и мандарины им давали в Новый год. Жена спрашивает:

— А это настоящее, можно даже съесть?

— Да хоть все съешьте.

— Ну тогда вы идите, а я здесь останусь. Я ж в политике ничего не понимаю.

Такое знакомство было с Израилем. А теми «арабами» оказались марокканские парни.

— Как Израиль вас встретил?

— Ну-у-у… Баронесса Ротшильд все организовала, встречала вместе с политиками известными. Она же дала деньги на первое время, обеспечила комфортный прием и адаптацию. Нам подарили гигантский пентхауз в хорошем районе Тель-Авива, со всеми условиями, с одеждой, с разрешением звонить хоть на край света… «Пока вы не встанете на ноги, ни копейки платить не будете». В общем, так начали, что аж как-то неприлично. Каждый наш шаг стоил тысячи долларов, зарабатывали сумасшедшие деньги. И руководила всем этим Бат-Шева Ротшильд. Выяснилось, что для нас по всему миру собрали пожертвований на 150 тысяч долларов. Очень много людей давало по 10-20 долларов — и вот такая сумма набралась. Как короли зажили после всех мытарств, после того как несколько лет жили в России впроголодь.

— Эта плеяда: Барышников, Нуриев, Лиепа, Годунов — почему все так жаждали уехать?

— Ради свободы. Не могли выносить всего этого. Понимали свои масштабы — что они лучшие в мире, но только с отмашки ГБ имели право выступать на Западе. Мой пример был показательным для всех — что можно сделать с человеком, до чего дойти. Я Нуриеву рассказал обо всем, что со мной сделали. У него была ровно такая же история, то же самое ему наврали, что и мне: что у него кто-то умер, что ему надо возвращаться в Россию, что его ждут во Дворце съездов — они же по одному трафарету работали. Он, как только все это услышал, так побежал, что не догнали — в парижском аэропорту. Такие вот смешные истории…

Галина Панова и Рудольф Нуриев, 1975 год. Фото: Getty Images

— Вы ощутили дух свободы, вырвавшись оттуда?

— На Западе продолжались преследования. Нас принимали в Метрополитен-опере, Нью-Йорк приветствовал невероятно, 45 минут после выступления аплодировал. Вечером мы пошли на торжественный прием в Карнеги-холл: там Ростропович с Вишневской выступали. И вот мы вошли в фойе, нас окружила публика, и вдруг выходит какой-то человек из толпы. Заводит речь на английском, а мы же не понимаем ничего… Говорил следующее: «Я вам расскажу о жизни этих людей, — и на нас показывает. — Они выехали в Израиль на награбленные деньги и золото, которое его отец насобирал, расстреливая в Минске людей в подвалах…» Это он про моего отца сказал, фронтовика без руки.

Я стою, улыбаюсь: меня приветствуют ведь. Ко мне подлетает Ростропович: «Валерий! Не дай Б-г, не делай никакого действия, улыбайся, можешь сказать что угодно, но только без физического контакта. Это специально сделано, чтобы тебя арестовать. Не вздумай до него дотронуться». Я говорю: «Вообще-то я даже не знаю, о чем он говорит». — «Мы тебе потом расскажем». Когда рассказали, я позеленел.

Или такой инцидент был. Едем в Лос-Анджелес выступать в Греческом театре. Вдруг сирена, нас всех сажают в автобус и увозят. В чем дело? Стоим на расстоянии ста метров, выясняем. Против Пановых бомбу заложили. Искали бомбу саперы с собаками — ничего не нашли.

— А до отъезда вы ведь тоже бывали на Западе. Тогда никаких инцидентов не было?

— Однажды нас с Галичем награждали в Нью-Йорке каким-то львом как борцов против советской власти и премию денежную давали, одну на двоих почему-то. Ко мне был приставлен израильский телохранитель Яков Рагер. Кидается Яков ко мне, говорит: «Валерий, поступила директива от посольства нашего: если ты возьмешь эту награду, то закроешь себе дорогу в Израиль. Вся теория нашей борьбы за еврейскую эмиграцию из России строится на сионизме, возвращении на историческую родину. А это награда диссидентам, борцам против советской власти. Разные понятия». Галич был совсем нищий там, в Нью-Йорке. Он был так счастлив, что получит эти деньги. И вдруг израильское посольство запрещает мне принять награду. Я отказываюсь, а учредители отказываются дать Галичу половину с формулировкой, что это только для двоих. Неприятно было, неловко.

— За ваш отъезд боролись виднейшие представители израильской элиты того времени: Моше Даян, Голда Меир, тогдашний премьер…

— Да, она моя приятельница. Ходила на все спектакли, помогала очень. Мы с Голдой хорошо общались. Я спрашивал у нее: «Скажи, почему такой лютый антисемитизм исторически сложился? Ведь мы же им Иисуса Христа подарили, в конце концов?» Она отвечала: «Валерий, это все дикое невежество… Против невежества ничего нельзя сделать».

Летим как-то раз из Австралии. Я полгода там выступал, богатым человеком уже себя считал, миллионером. Сидим в бизнес-классе. И вдруг мне на стол опускается литровая бутылка «Столичной». Я говорю: это от Б-га, что ли? Поднимаю голову — Моше Даян. Спрашивает:

— Что это вы делали в Австралии?

— Танцевал много, устал, как черт, и сейчас очень нуждался в водке.

— Я это почувствовал.

— А что же вы там делали?

— А я «шноресом» («шнорес» на идиш означает зарабатывание денег любым способом — Прим. ред.) занимался, последние годы только этим и занимаюсь.

— И сколько же вы набрали?

Он помялся:

— Ну… очень много, 6 миллионов. А я знаю, что вы тем же самым в Америке занимались.

— Да, совершенно правильно, дуэтом с женой.

— Да, я видел ее. Это наша лучшая еврейка.

А моя жена — блондинка курносая сибирская. Дальше он спрашивает:

— Ну а вы сколько наколотили?

— 13 миллионов.

— Ну, мне до вас как до неба, столько я не смогу никогда заработать. Вы почти превзошли Голду.

Это они по завершении политической карьеры ездили читать закрытые лекции в еврейских клубах.

Галина Панова, 1975 год. Фото: Getty Images

— И даже при таком патронаже балет не прижился в Израиле?

— Голда говорила: «Валерий, ты хочешь сделать театр балета, просишь миллион долларов. Тебе его не дадут, не верь, что это реально. Что-то будут говорить, отмазываться, но не дадут. Ты приезжай сюда лет через 25 — тогда это будет совсем другая страна, с другими приоритетами, видением бизнеса». Моше говорил так: «Я слышал, ты хочешь миллион долларов на открытие балета. Так вот, первым человеком, который не разрешит тебе его получить, буду я, потому что один миллион для нас — это пара танков. Поэтому посмотри на себя, Валерий. Ты ездишь по всему миру, все открыто тебе, зарабатываешь отлично… Ты наш амбассадор, представитель израильского искусства в мире. Мы не располагаем большим культурным богатством, а ты можешь достойно нас презентовать. Поэтому давай, вперед!»

Я приезжаю домой через 24 года и вижу, что в моей профессии все стало еще хуже, чем было. Об этом можно долго говорить. Но мы несмотря ни на что воплотили все наши мечты, реализовали все задуманное. Наш театр («Театр-балет Панова» в Ашдоде — Прим. ред.) очень успешен в Израиле. Настолько, что государство почти нас не спонсирует. А ведь начинали с нуля вообще, было у меня человек пять вначале. Не верили в успех этого дела в Израиле, да и до сих пор не верят.

Я живу и работаю здесь из-за личного покровительства и шефства мэра Ашдода. Думаю, если его не будет, я немедленно уеду отсюда. Потому что в муниципалитете практически никто не понимает, что я делаю, какой у этого предприятия успех в Европе. Городское управление у нас забирало все заработанные деньги, нам не хватало денег иногда заплатить за коммунальные услуги, за декорации, пока не появился нынешний мэр Йехиэль Ласри. Студенты едут к нам со всего мира учиться, и, если бы Ашдод не бомбили, если бы не отпугивали ракеты, сюда бы паломничество началось.

— Не так давно о вас вышел фильм на телеканале «Россия». Видели?

— Конечно. Для меня это был сюрприз, я даже растерялся. Что ж это получается, спрашиваю друзей, Россия изменилась? Они посмеялись, сказали: подожди еще. Года четыре назад этот фильм был снят. Там довольно правдиво рассказано обо всех событиях, и я подумал, что изменилась идеология. Но от того, что я сейчас вижу, мне просто страшно становится. Нахлынули воспоминания о СССР и моих в нем муках. Все эти пропагандистские речи о фашистах-нацистах, убийцах-американцах — я ушам своим не верю. Ситуация ужасающая, очень напоминает мне мое время, жуткое…

Беседовал Вадим Голуб

Валерий Панов

Валерий Панов — художественый руководитель Татра Балета Панова
Валерий Панов родился в 1938 году в г. Витебске. Учился в хореографическом училище им. В.Я.Вагановой в Ленинграде (ныне это Академия русского балета). В свое время здесь учились великие мастера русского и мирового балета Нуриев, Макарова, Барышников. По окончании училища Валерий был принят ведущим танцором в Ленинградский Малый оперный театр. В 1960 году он стал солистом Кировского (сейчас — Мариинского) театра, где им было создано около 60 ролей.
Панов был провозглашён одним из самых блестящих виртуозных танцоров своего поколения, им восхищались как за великолепные актерские способности так и за умение глубоко раскрывать свои роли.
В 1972 году, Валерий со своей женой Галиной Пановой, подал документы для выезда в Израиль. Началось трудное время. Панов был изгнан из театра. В выезде из СССР ему было отказано. Два года прошли в упорной борьбе с властями. Но Панова поддерживала мировая общественность, включая выдающихся политиков и деятелей культуры. В Америке прошли масштабные демонстрации. Была организована целая компания по возвращению Валерия на историческую родину. В связи с этим даже был объявлен бойкот Кировского театра за рубежом.
За это время власти Израиля, США, а также премьер-министр Великобритании Гарольд Вильсон встали на сторону Панова. Вместе с тысячами артистов и известных деятелей Запада, они боролись за освобождение Панова. Наконец, в 1974 году Валерий Панов приехал в Израиль. У него была мечта: дать Израилю свой труд, свой талант, вложить в него все лучшее, что было наработано годами. В 1975 году Валерий и Галина Пановы дебютировали на Западе с постановкой «Щелкунщик» и отрывками из «Петрушка». В последующие годы, их стали приглашать с гастролями по всему миру.
Валерий Панов — танцор и балетмейстер с мировым именем. Его хореография базируется на традициях классического балета. Ее отличают мастерство, осмысление движения в драматургическом контексте, перевоплощение характерного танца. Спектакли Панова не похожи один на другой, в каждом чувствуется индивидуальность мастера. Драмы Панова вошли в историю мирового балетного искусства. Нет страны, большого театра, где бы он не поставил спектакля.
Для немецкой оперы в Западном Берлине поставил — балеты «Золушка» С.Прокофьева,»Весна Священная» Стравинского, «Война и мир» С.Прокофьева, «Идиот» Д.Шостаковича, «Рикардо» Р.Вагнера и Ф.Листа.
В Сан-Франциско — балет «Горянка» М. Кажлаева.
Для Венской оперы «Петрушку» И. Стравинского,»Шехерезада» Римского-Корсакова.
Для Королевской Шведской оперы — «Три сестры» С.Рахманинова.
Для Норвежской оперы в Осло — «Гамлета» Д.Шостаковича. Для Фламандского Королевского балета «Ромео и Джульетту» С.Прокофьева.
И это далеко еще не полный перечень.
Панов был удостоен Ленинской премии в 1969 году и звания Заслуженный артист РСФСР в 1970 году. В 1979 году был награжден мировой премией критиков за его постановку и хореографию в» Весна священная». В 1987 году Панов был награжден Золотой Пластинкой в Турции за лучшую балетную постановку «Идиот».
Валерий Панов также является Почетным гражданином Нью-Йорка, Сан-Франциско и др. городов. Год 1998 был для него юбилейным — исполнилось 25 лет его творческой деятельности на Западе. И именно в этом году и осуществилась мечта мастера создать балетный театр и хореографическую академию в Израиле, в одном из красивейших городов Средиземноморья — Ашдоде, при поддержке муниципалитета г. Ашдода, Министерства культуры и Министерства абсорбции.