Мария комиссарова травма

Мария Комиссарова — 4 года спустя (7 фото)

Историю этой девушки, наверно, слышали многие. Мария Комиссарова, в результате страшного инцидента, не смогла принять участие в Олимпиаде в Сочи. По сегодняшний день она передвигается с помощью инвалидного кресла. Но это не сломило девушку. Спустя 4 года она рассказала о том, что помогло ей сохранить равновесие в трудную минуту. Прежде всего, Мария воспринимает аварию, как второй шанс на жизнь. Даже когда доктор Блюм из испанской клиники попытался одурачить ее, она не потеряла равновесие. Правда, сейчас много времени уходит на судебный иск. В трудную минуту с ней всегда оставался муж и верные подруги. После инцидента все близкие люди не покинули Марию. Особой мотивации Марии придает сын. Она не теряет надежды когда-то пробежаться или попрыгать вместе с ним. Сейчас Мария находится в отличной форме, не забывая о занятиях спортом ни на один день.


– С того олимпийского дня прошло четыре года. Как вы сейчас вспоминаете тот момент и вспоминаете ли вообще?
– Стараюсь не вспоминать, от этого мне легче не становится. А если вспоминаю, переключаюсь на что-то более положительное. Может быть, так должно было случиться и было предписано мне судьбой. И то, что я выжила, это уже очень хорошо. Ведь я действительно находилась было между жизнью и смертью.
– Вы искали способы восстановления долгое время. Какое-то время вам помогал доктор Блюм из испанской клиники, но в конце концов вы назвали его мошенником. Расскажете, почему?
– У нас сейчас идет судебный процесс, пока не о чем рассказывать. Адвокаты работают над нашим иском к нему. Это занимает много времени.

– В чем сейчас заключается ваше восстановление?
– Поддерживаю свою физическую форму, хожу два раза в неделю в обычный тренажерный зал. Занимаюсь на тренажерах, качаю руку и спину. Потому что спина очень быстро без нагрузки становится слабой, начинает болеть. И с ребенком тяжело управляться, он немаленький – весит 11 килограмм.

– Вы стали мамой в прошлом году. Сын – это человек, который добавляет мотивации продолжать работать?
– Конечно. В моих мечтах и планах когда-нибудь бегать и прыгать с ним. Хотя бы ходить. Ведь я даже гулять одна боюсь, потому что он быстро ползает и скоро начнет шагать. К нам с мужем в гости приехал дедушка, который с ним с удовольствием гуляет.

– Как вы внутренне изменились за эти четыре года?
– Я выросла во всех направлениях. В прямом смысле – повзрослела. И духовно. И многое переосмыслила в жизни. Некоторые думают, что я свыклась со своим положением, но они ошибаются. Когда принимаешь свое положение, становится легче жить, но мне нужно продолжать работать.

– Кто был и продолжает находиться рядом с вами все это время кроме семьи?
– Мои лучшие подруги по спорту – Настя Кедрина, Аня Сорокина, с которыми я познакомилась еще в горнолыжной сборой. Катя Стариченко из команды по фристайлу. Мои подруги из обычной жизни, питерские. Круг тех, кто был рядом, остался.
– К слову о друзьях. Смотрите Олимпиаду?
– Получается не так много смотреть, потому что в Испании, где я живу, почему-то не показывают Олимпиаду вообще. В интернете трансляции не доступны за пределами России. Смотрю отчеты в интернете о каждом дне соревнований и о том, как выступили наши спортсмены.
– Какие шансы у наших фристайлистов в ски-кроссе и других дисциплинах?
– Предсказывать итоги соревнований по фристайлу тяжело, там многое зависит от соперников и случая. У нас в этом сезоне получалось, что ребята занимали и первые места – Сергей Ридзик, например, и в тридцатку не попадали. Будем болеть за наших и желать им любого призового места.
– Российские спортсмены сейчас представляют в Корее сборную ОАР…
– Да, было не очень приятно наблюдать за этой ситуацией вокруг нашей команды. Я всегда была на стороне спортсменов, «за» то, чтобы они ехали на Игры и выступали. Те, кто говорили, что ехать не стоит, абсолютно неправильно мыслили. Просто так взять и разрушить мечту людей, которые готовились и тренировались? Нет, это совершенно неверно.

Отсюда

>Мария Комиссарова

Детство и юность

Мария Леонидовна Комиссарова родилась 5 сентября 1990 года в Ленинграде. Родители девочки не занимались спортом профессионально, но и не были ему чужды. Мама Маши в юности увлекалась гимнастикой и санным спортом, отец работал хоккейным арбитром. Зимние виды спорта были в семье в почете, поэтому на лыжи девочку поставили в детстве, в 5 лет.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Nov 22, 2018 at 1:12pm PST

Мария Комиссарова в детстве с мамой

Сначала Маша каталась просто, для себя, затем родители отдали дочку в спортивную школу. На тренировки будущая лыжница ходила с удовольствием, заставлять ее не нужно было, к тому же они казались девочке куда интересней школы. До 9-го класса совмещать учебу с тренировками было трудно – Маша посещала школу с углубленным изучением иностранных языков.

После 9-го класса девушку перевели в школу при училище олимпийского резерва, и там стало полегче – отношение к спортсменам в ней было лояльным. Вскоре пришли первые успехи. По воспоминаниям Марии, уже в 6 или 7 лет она отправилась на соревнования в другой город, а вскоре начала выигрывать состязания в своих возрастных группах.

Спорт

Горными лыжами Мария занималась 15 лет, но затем специализацию пришлось сменить. Девушку «убрали» из команды – отношения в ней складывались не лучшим образом, результаты не радовали, к тому же спортсменка получила травму. Тренеры решили не ждать ее, и Маша, узнав о наборе в команду по ски-кроссу, немного подумав, перешла во фристайл.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Jun 27, 2012 at 11:54am PDT

Спортсменка Мария Комиссарова

В этом виде спорта успехи девушки стали заметней – в 2011-м ей предложили место в сборной России. На этапе Кубка мира 2012 года, проходившем в швейцарской коммуне Гриндельвальд, Мария Комиссарова стала серебряным призером. Также спортсменка стала первой женщиной в истории России, взявшей медаль в ски-кроссе, тем самым заработав неофициальный титул «лица русского лыжного фристайла».

2013 год прошел для Маши без соревнований – девушка повредила ногу и была вынуждена лечь на операцию, что на полгода вывело спортсменку из строя. Однако лечение прошло успешно, и в 2014 году Мария должна была принять участие в зимних Олимпийских играх в Сочи.

Травма

Поучаствовать в олимпийских соревнованиях, о которых мечтают тысячи спортсменов, Маше так и не удалось. 15 февраля 2014 года девушка тренировалась в Экстрим-парке «Роза Хутор» и очень неудачно упала. Результатом падения стал компрессионный перелом 12-го грудного позвонка со смещением.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Nov 12, 2018 at 10:02pm PST

Мария Комиссарова о травме в Сочи

Девушку сразу доставили в клинику в Красной Поляне, где прооперировали, а на следующий день доставили на лечение в Мюнхен – там состоялась повторная операция. Однако из-за травмы оказался поврежден спинной мозг, что привело к полной потере чувствительности нижней половины тела – Мария не ощущала ничего ниже пупка.

После 2 операций девушку перевели в реабилитационную клинику, где начали учить, как пользоваться коляской. Тогда-то Маша и поняла, насколько серьезно ее положение – до этого спортсменка надеялась, что не произошло ничего серьезного, ее вылечат, и она вновь будет ходить и кататься на лыжах.

Документальный фильм Матч ТВ — «Драмы большого спорта Мария Комиссарова и Алексей Чаадаев»

Лечение в Германии оказалось дорогим, к тому же врачи не торопились обнадеживать Марию, честно заявляя девушке, что ходить она больше не будет. Спортсменка решила не сдаваться и, когда ей пообещали полное восстановление при лечении в испанской клинике доктора Евгения Блюма, немедленно согласилась на дорогостоящую, но потенциально эффективную терапию.

Однако обещания оказались пустыми. За годы лечения в Испании улучшение в состоянии здоровья так и не было достигнуто, несмотря на упорную работу Маши и огромные деньги, выплаченные клинике. В общей сложности на лечение потратили более 50 млн руб. Такими средствами семья Марии не обладала, поэтому деньги на лечение спортсменки собирали всем миром.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Nov 14, 2018 at 2:28am PST

Мария Комиссарова в инвалидном кресле

Одно время девушка воодушевленно писала в Сети, что успехи есть, но теперь признается, что это была иллюзия, внушенная ей недобросовестными медиками. Да, у Маши улучшился мышечный тонус, но не за счет «чудодейственной терапии», а просто благодаря регулярным тренировкам, выполнять которые она могла бы и в обычном спортзале. Ног девушка не чувствует по-прежнему, и самостоятельная ходьба остается мечтой.

В Россию, однако, Мария возвращаться не спешит – жизнь инвалида-колясочника в Испании намного удобнее. Там больше внимания уделяется безбарьерной среде, позволяющей людям, прикованным к инвалидному креслу, самостоятельно перемещаться по городу. В России Маша будет вынуждена остаться «пленницей в четырех стенах».

Сочи-2014. Фристайл. Травма Марии Комиссаровой

В субботу, 15 февраля, в экстрим-парке «Роза Хутор» российская фристайлистка Мария Комиссарова во время одного из тренировочных спусков получила серьёзную травму. Лидер женской сборной страны по ски-кроссу во время утреннего проката допустила ошибку при прохождении одного из участков трассы, в результате чего получила травму позвоночника. Она была срочно доставлена в краснополянскую больницу № 8, подготовленную специально к Олимпиаде, где ей была сделана операция. «Чемпионат.com» следил за развитием событий.

«Мария на тренировке во время одного из тренировочных спусков получила травму позвоночника. Травма серьёзная. Её сразу доставили в больницу краснополянскую № 8. Там врачи провели полное обследование и пришли к выводу, что требуется срочная операция. В эти минуты операция проходит. Сложные операции не регламентированы по времени – раньше, чем через 2-3 часа, она точно не закончится. Я бы до окончания операции не делал далеко

Михаил Вержба: Мария на тренировке во время одного из тренировочных спусков получила травму позвоночника. Травма серьёзная. Её сразу доставили в больницу краснополянскую № 8. Там врачи провели полное обследование и пришли к выводу, что требуется срочная операция.

идущих выводов, не рассуждал бы о продолжении или окончании Машиной карьеры. Это травма позвоночника», — пояснил руководитель пресс-службы Федерации фристайла России Михаил Вержба.

«Трасса ски-кросса — это не прыжок акробата, например. Акробат в воздухе, он у всех на виду. Трасса ски-кросса протяжённая – 1200 м, поэтому не всегда всё это происходит на виду. Да, она не справилась с одним из препятствий. Причин этому может быть десяток – почему получилось именно так. Все спортсмены падают, она не единственная. Вообще ски-кросс, пожалуй, самая травмоопасная дисциплина во фристайле. Фристайл сам по себе травмоопасный вид спорта, а ски-кросс самый опасный во фристайле. У нас очень часто бывают травмы, в том числе очень тяжёлые. Иногда случаются даже трагические случаи. Например, два года назад погиб перспективный и талантливый канадский спортсмен Ник Зоричич. Он тоже в какой-то момент не справился с очередным препятствием. Так произошло и у неё – не справилась с каким-то препятствием, а в результате травма и больница».

Что касается упомянутого Зоричича, то канадский спортсмен в марте 2012 года разбился насмерть в результате падения и удара о заграждение на очередном этапе Кубка мира по фристайлу в ски-кроссе в Гриндельвальде (Швейцария). Трагедия случилась в 1/8 финала, когда Зоричич проходил последнее препятствие. Усилий врачей-реаниматологов не хватило, чтобы спасти жизнь 29-летнему спортсмену из Канады, который был призёром этапов мирового Кубка.

На вопрос о том, как скоро Комиссаровой была оказана медицинская помощь, Вержба сообщил, что меры были приняты незамедлительно: «В момент случившегося помощь была оказана моментально. Там присутствовали не только врачи сборной, но и доктора самих соревнований.

Илья Мелёхин: Если мы говорим именно о компрессионном переломе позвоночника, то это значит, что один позвонок под давлением других сжимается, трескается, ломается. Тут не сам перелом позвоночника опасен, а повреждение спинного мозга, если оно есть. Оно может быть, а может и не быть.

За считаные минуты ей оказали первую помощь и отвезли в больницу. Времени потеряно не было. Настолько быстро, насколько это возможно».

Спортивный врач Илья Мелёхин, имеющий многолетний опыт работы с российскими лыжниками, рассказал об особенностях травмы позвоночника, которую получила российская фристайлистка – компрессионный перелом 12-го позвонка со смещением: «Компрессионный перелом позвоночника – это очень тяжёлая травма. Любая травма позвоночника очень тяжела. Я сейчас не в Сочи и ситуацией не владею. Если всё обстоит так, как пишут газеты, то дело не сахар. Тем более что срочно проведена операция. Будем делать осторожные прогнозы и пожелаем спортсменке скорейшего выздоровления. В Сочи собрались хорошие врачи, она в надёжных руках, поэтому всё должно быть хорошо, но ситуация сложная.

Если мы говорим именно о компрессионном переломе позвоночника, то это значит, что один позвонок под давлением других сжимается, трескается, ломается. Тут не сам перелом позвоночника опасен, а повреждение спинного мозга, если оно есть. Оно может быть, а может и не быть. Если его нет, то всё не так плохо, если оно есть, то это очень нехорошо для

Квалификация состязаний по ски-кроссу у женщин пройдёт в 11:45 по московскому времени 21 февраля. Разумеется, речь об участии Комиссаровой в турнире уже не идёт.

будущего спортсменки. Я не хочу говорить о возможных последствиях, но бывают всякие нехорошие случаи.

Сейчас нельзя сказать, обойдётся ли дело одной операцией или несколькими. Практика показывает, что всё очень индивидуально и зависит от конкретного случая и конкретного организма. Бывает, что одной операции достаточно, а бывает, что нужен целый цикл. Штампов здесь не существует. Точно такая же ситуация с вопросом про возможные сроки восстановления. Это абсолютно непредсказуемо, никаких рамок не существует. Не хочу думать о плохом, ибо надо прогонять от себя подобные мысли, но бывает всякое. Слава Богу, спортсменка осталась жива, операция идёт, поэтому я думаю, что всё будет нормально. Знаю, что на Олимпиаду поехали приличные травматологи и хирурги, в частности из Москвы, которые знают своё дело. Всё будет хорошо».

Вечером Михаил Вержба сообщил, что операция длилась около шести с половиной часов и прошла удачно.

Квалификация состязаний по ски-кроссу у женщин пройдёт в 11:45 по московскому времени 21 февраля. Разумеется, речь об участии Комиссаровой в турнире уже не идёт.

Желаем Марии скорейшего выздоровления!

– Из чего состоит ваш обычный день?

– Посвящаю себя ребенку. Гуляю с ним, кормлю. Он пока совсем маленький – все время уходит на него. Реабилитацию отложила.

– До родов много занимались?

– До беременности постоянно. После сбавила темп, прекратила тяжелые физические нагрузки. Оставила только бассейн. Это произошло в августе 2016 года. Мне тогда сделали операцию – вытащили металлическую конструкцию из позвоночника.

– Какая операция по счету?

– Изначально было три. Это четвертая, необязательная.

– Почему?

– Стоял выбор – ходить с металлом в спине или удалить его. Я решила, что он мешает.

– До этого помогал?

– Да, пластина сделала свое дело, зафиксировала спину. Потом там все обросло мышцами. Она оказалась не нужна. Даже вредна. Из-за нее четыре позвонка обездвижены – пластина же их скрепляет. Получалось, что спина в этом месте не гнулась.

– Пару лет назад вы не находили времени даже на телевизор.

– Помню такие времена – занималась по шесть-восемь часов в день. Сейчас важнее ребенок.

– Врачи не говорили, что беременность – дополнительная нагрузка на спину?

– У меня нет никаких врачей. Так что и сказать некому.

– Как? Вы больше не восстанавливаетесь в клинике доктора Блюма?

– Все оказалось безрезультатно, и я прекратила. Продолжила сама с мужем.

– Сначала вы говорили, что есть позитивная тенденция, и методы Блюма работают.

– Мышечный каркас укреплялся. Но движения в ногах так и не появилось.

– Сколько вы лечились в клинике?

– Около двух лет.

– И в один момент даже начали напрягаться мышцы. Изначально вы ведь не чувствовали ничего ниже пояса.

– Что-то напрягалось, но я также этого не чувствовала. Хотя обещали, что за год восстановят. Реабилитация стоила дорого, возможности небезграничны. Пришлось прекратить.

– Год назад вы сказали, что не верите врачу. Имели в виду Блюма?

– Да.

– Он вас обманывал или все дело в организме?

– Тяжело сказать. Думаю, никто не знает.

– На сколько процентов от нормы вы восстановились?

– У меня нет доктора, который что-то мог бы сказать. Существует только данность – никаких движений не появилось. Но я продолжаю реабилитацию. Не сдаюсь, буду дальше заниматься и стараться восстановиться.

– Верите, что будете ходить?

– Конечно.

– Когда в последний раз ощущали положительную динамику?

– Я считаю, что каждый день есть хоть какие-то изменения. Сейчас, например, более-менее наладилась работа тазовых органов.

– Пару лет назад вы могли стоять.

– С помощью специальных фиксаторов – брейсов.

– Ходить в них нельзя?

– Если можешь передвигать ноги. Но я их не чувствую.

– Почему восстановление проходило именно в Испании, Марбелье?

– Изначально приехала в эту страну и осталась. Здесь врачи пообещали, что восстановлюсь.

– Сами нашли клинику?

– Один знакомый занимался в ней. Сказал, что ему помогает. Мы приехали и тоже стали заниматься.

– Вице-президент федерации фристайла говорил, что у вас поврежден спинной мозг, и восстановить его невозможно. Получается, только в испанской клинике объяснили, что реально?

– Да.

– Не считали, во сколько обошлось лечение?

– Во много. Не хочу об этом вспоминать.

– По вашим подсчетам – 27 миллионов за год. За три года цифра умножилась на три?

– Наверное. Не могу об этом сказать.

– Кто вам помогает из России?

– Фонд поддержки олимпийцев платит стипендию. Плюс есть пенсия по инвалидности от государства.

– Стандартная?

– 17 тысяч рублей.

– После Сочи Мутко сказал, что Россия вас не оставит. Спустя три года скажите – действительно не оставила?

– В любом случае помогает. Большое спасибо за грант от фонда. Я на связи с федерацией. Все хорошо.

– Сейчас вы живете только на эти деньги?

– Есть еще работа в Испании.

– Какая?

– Туристический бизнес. Не свой. Трудимся с мужем в сфере аренды квартир.

– Деньги на сайт все еще поступают?

– Нет, я закрыла сбор. Мы собирали средства на клинику, сейчас надобность отпала.

– От кого поступила самая необычная помощь?

– Одного человека не назову. Помогали многие. От 100 рублей до больших сумм. Спасибо всем за каждый рубль.

– В Испании вам не хватает общения на русском?

– Нет, все нормально. Сейчас не проблема связаться через интернет. Плюс здесь есть люди, с которыми можно пообщаться на русском.

– После травмы никто из друзей не откололся?

– Все самые близкие остались. Если кто-то и отвалился, значит они были не нужны. Хотя я такого не помню. Может, только те, с кем совсем мало общалась.

– Вы дружили с Ириной Скворцовой и Аленой Алехиной.

– С Ирой в друзьях в фейсбуке, но давно не разговаривали. С вот Аленой общаемся до сих пор. Она молодец, до сих пор занимается. Каждый день по пять часов.

– Видел ее гору таблеток. Вы тоже пьете по 15 штук в день?

– Нет. Даже не знаю, для чего они нужны.

– Вы замужем только с прошлого года, хотя предложение муж сделал еще в 2014-м. Почему тянули?

– Так решили. Пришло время.

– Церемония проходила на Тенерифе.

– Да, собралось человек 20 – только самые близкие. Получилось красиво. Море, яркие цвета и пальмы сделали свое дело.

– Почему именно Тенерифе?

– Во-первых, близко и билеты дешевые. Во-вторых, красиво. Всегда хотела свадьбу на островах.

– Не боялись, что после травмы Алексей вас бросит?

– Нет, была в нем уверена.

– Он сделал предложение еще в Красной поляне, когда только отошли от первой операции.

– Неправда. Он отсутствовал в Сочи, прилетел уже в Германию. После немецкой операции и сделал. Прямо в палате.

– Хорошо помните?

– Смутно. Хотелось более красивого предложения. Но потом в Испании Леша еще раз предложил стать его женой. Уже с кольцом.

– Как познакомились с ним?

– На каких-то сборах. Были в одной команде.

– Сразу обратили внимание?

– Когда стали часто ездить вместе, начались знаки внимания. С его стороны и с моей.

– Вас часто посещает отчаяние?

– С малышом вообще нет. Некогда об этом думать. До этого случались дни. Но так у любого человека.

– Страдали, что уже не восстановитесь?

– Больше от того, что устала жить на коляске. Надоело. Но я уверена, что скоро что-то придумают. Появятся если не особые физические упреждения, то операции. Слышала, что в Японии проводили эксперименты со стволовыми клетками, и уже тестировали их на своих гражданах.

– Не связывались с японцами?

– Нет, но один знакомый держит контакт с их специалистами. Когда те выйдут на мировой уровень, мы сразу узнаем. И будем действовать.

– Вы надеетесь только на операцию или на тренировки тоже?

– В комплексе. Физические упражнения нужны, чтобы сформировать мышечный каркас. Но и операция необходима – для стимуляции спинного мозга.

– Когда малыш подрастет, будете тренироваться как раньше?

– По шесть часов? Это, конечно, многовато. Но вообще продолжу. Да и сейчас в свободные минуты с мужем занимаюсь. Он двигает ноги. Еще на массаж хожу.

– Что вас мотивирует?

– Конкретных примеров не назову.

– К чему обращаетесь, когда грустите?

– Друзей много. Общаюсь с ними.

– Фристайл смотрите?

– Да. В этом году в Испании проходил чемпионат мира, ребята из команды ко мне приезжали. Повидались.

– Снится, как участвуете в соревнованиях?

– Не в соревнованиях, но катаюсь во сне.

– Просыпаетесь после этого?

– Нет. Просто с утра помню, что такое снилось.

– А момент падения?

– Ни разу.

– Вы говорили, что трасса в Сочи была суперсложной. Трагедия случилась из-за этого?

– Не думаю. Упала я не на сложном участке.

– Разбирали тот момент?

– Нет. Не видела его.

– То есть так и не поняли, почему это произошло?

– Судьба такая, наверное.

– Ошибки не чувствуете? Несчастный случай?

– Получается, что так.

– Когда у вас отключилась память?

– Ничего не отключалось. Я находилась в сознании даже после удара. Просто высоко взлетела, а приземлилась на плоское. Это тяжело объяснить.

– Когда взлетели, понимали, что случится страшное?

– Нет. Не было таких мыслей. И после тоже. Просто упала и все.

– Боль была адской?

– Плохо помню из-за болевого шока.

– Когда поняли, что у вас серьезные проблемы?

– Только в Германии. Время в сочинском госпитале в памяти особо не отложилось. Там всякие наркозы делали.

– Первый раз вас оперировали в Красной поляне. Если в Германии, шансов на восстановление имелось бы больше?

– Никто не знает, что было бы, если бы…

– Врачи в России не поняли, что у вас поперечный паралич. Это выяснилось только в Мюнхене.

– Возможно. Я не знаю. И не хочу сейчас это вспоминать. Зачем?

– Вы вините русских врачей?

– Нет, они спасли мне жизнь.

– Самая страшная травма, которая случалась до этого?

– Перелом голени, разрыв связок колена.

– Во фристайле это норма?

– Да, трагедии никто не делает.

– Правда, что после Сочи вы планировали завершить карьеру и посвятить себя семье?

– Думала об этом.

– Не рано – в 23 года?

– Нет. Вне зависимости от результата Игр сделала бы так.

– До замужества у вас было много поклонников?

– Кто-то был. Но вообще мы давно с мужем вместе.

– В соцсетях заваливали сообщениями?

– Не особо.

– После таких травм, как ваша, люди говорят, что фристайл, сноуборд – опасные виды спорта. Что им ответите?

– Они правы. Но каждый решает сам, чем заниматься. Я же сама пришла в эту дисциплину.

– Не считаете себя сумасшедшей?

– Нет.

– Вы верующий человек?

– Да.

– Не перестали верить в бога после падения?

– Нет. Были мысли, что где-то в жизни могла поступить по-другому. Якобы тогда ничего со мной не случилось бы. Разные мысли посещали. Но чего уже изменишь?

– Сколько вы зарабатывали во время карьеры?

– Тысяч 30 в месяц. Все остальное – призовые. Самые большие за второе место на Кубке мира – около 4 тысяч евро.

– Не обидно, что рисковали здоровьем, но получали в разы меньше футболистов?

– Нет, я делала это не ради денег, а ради удовольствия. Положительных эмоций.

– Изначально вы занимались горными лыжами. Почему поменяли дисциплину?

– В основной состав сборной не брали из-за травм. Как раз в этот момент пригласили попробовать фристайл. Я согласилась, и с первого сезона пошли результаты. Хотя это разные виды спорта. Всю технику не меняла, но многое учила заново.

«Путин держал меня за руку и говорил, что питерские все сильные и смелые». История Марии Комиссарово

Девушка, которой мы восхищаемся.

В феврале 2014-го фристайлистка Мария Комиссарова (теперь — Чаадаева) приехала в олимпийский Сочи, чтобы выиграть медаль в ски-кроссе. Но падение во время одного из тренировочных заездов обернулось переломом позвоночника. С тех пор Маша не может ходить.

Вернуть себе здоровье она пытается в Марбелье. Там они живут с мужем Алексеем Чаадаевым, который раньше тоже был в сборной России по фристайлу, но бросил все, чтобы быть рядом с Машей.

Позади четыре операции, но оптимистичных прогнозов пока нет. Несмотря на это Маша верит, что обязательно встанет, и готовится праздновать первый день рождения сына Матвея. Она стала мамой в апреле 2017-го, через три года после падения в Сочи.

— Вы начинали заниматься горнолыжным спортом, а потом перешли в еще более опасный фристайл. Зачем?

— Да, я занималась горными лыжами, была даже в сборной России. Но часто травмировалась. После одной из травм не смогла вернуться в основу. Ездить по Кубкам России в составе сборной города мне совсем не хотелось. В это время во фристайле объявили набор спортсменов. Звали сразу в основную команду. Я решила попробовать себя в новом виде, тем более, у фристайла и горнолыжного спорта много общего.

— Сколько раз вы травмировались до того падения в Сочи?

— За год до Олимпиады у меня была травма колена на этой же трассе. Разрыв связок. Да и в горных лыжах со мной такое случалось. Я достаточно быстро восстановилась и к олимпийскому сезону готовилась более или менее полноценно. Весь сезон выступала на этапах Кубка мира.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Jun 15, 2014 at 1:39pm PDT

— Говорят, сочинская трасса получилась очень сложной. Это могло быть причиной падения?

— У нас почти все трассы опасные. Олимпийские — особенные. Это правда. Организаторы всегда стараются построить что-то очень массивное и сложное. В Сочи были очень большие препятствия. Из тех, которые я видела, наверное, сочинская трасса самая сложная. Наверное, еще и страх остался после первой травмы.

— Расскажите, как все произошло.

— Это был обычный тренировочный заезд. Ничего особенного. Все случилось на верхнем участке трассы, даже не на самых сложных препятствиях, которых я боялась больше всего. Они все были внизу. А здесь я просто слишком сильно толкнулась с трамплина и перелетела приземление. В ски-кроссе его специально конструируют так, чтобы оно было под наклоном — так безопаснее. Я приземлилась на плоский участок. Я не упала на спину сразу, как все думают. Приземлилась на прямые ноги. Чтобы понять — как это, просто представьте, что спрыгнули с высоты трехэтажного дома на асфальт. Удар от земли пришелся именно в ноги. А дальше — как взрывная волна и в итоге перелом позвоночника. У меня отказали ноги, поэтому упала. Сознание не теряла ни на минуту. Конечно, было адски больно. Но, когда я ломала ноги до этого, мне тоже было адски больно.

Ко мне подъехали тренеры, начали что-то расспрашивать и тут я поняла, что не чувствую ног. Совсем. Это был первый сигнал, что все плохо. Меня спустили вниз на каталке. Все время просила, чтобы с меня сняли ботинки, хотя их уже не было. Но я ничего не чувствовала. Потом начали действовать обезболивающие. С этого момента все воспоминания смутные. Правда, хорошо помню, как меня везли в больницу. На олимпийских объектах везде нужна аккредитация. Даже если едешь на машине скорой, пункты пропуска актуальны. Нас остановили на одном из пунктов, попросили предъявить аккредитацию, а она, естественно, была где-то в моих вещах и с трассы меня спустили без них. Доктор пытался объяснить, что у нас экстренный случай. А от него требовали назвать диагноз. Он долго мялся. Конечно, уже все понимал, но не хотел говорить, чтобы я что-то услышала. Придумал что-то вроде «ушиб спины». А я окончательно поняла, что все плохо.

— Кто был с вами в больнице первое время?

— Я плохо помню этот момент, если честно. Но то, что президент приезжал, конечно, помню. Он держал меня за руку и говорил, что, как и я, из Питера, а питерские ребята все сильные и смелые.

РИА Новости

— Как родители и близкие обо всем узнали?

— Леша, мой нынешний муж, узнал все от ребят из команды. Мамы у меня нет. Она умерла, когда мне было 20.

Позвонить папе просила Владимира Владимировича. Меня успокаивали, говорили, что он уже все знает. Я все равно настаивала на своем. И Владимир Владимирович прямо при мне набрал папу. Конечно, папа офигел, что ему позвонил президент. Он еще так сказал: «Алло, это Вова». Папа сначала вообще ничего не понял: «Какой Вова?». А в ответ: «Путин Вова». Или что-то такое. Забавная ситуация получилась. Папа до сих пор всем ее рассказывает.

Я попросила президента, чтобы меня отправили в Европу. Уже на следующий день организовали спецрейс в Германию. Я знала, что в Европе медицина сильнее. Все мои травмы коленей лечили в Европе. А у тех, кто лечился в России, все плохо заканчивалось. В лучшем случае — восстанавливались в два раза дольше, чем я.

В Сочи меня подготовили к перелету, зафиксировали спину. А в Германии уже через два дня оперировали. Кажется, даже дважды. Установили специальную пластину. Это было в Мюнхене. Непосредственно в клинике я провела 10 дней.

— Что было потом?

— Потом меня отправили в реабилитационный центр под Мюнхеном. В больнице долго не держат. Я пролежала 10 дней еще из-за того, что была вся в трубках — одно легкое было повреждено. В реабилитационном центре я просто целыми днями лежала. Там все делали за меня, даже купали, пока все заживало. Где-то через месяц меня начали сажать в коляску, учили управляться с ней. Это все дается очень сложно. Когда лежишь месяц, достаточно просто поднять немного изголовье кровати — и теряешь сознание.

В этом реабилитационном центре я провела почти три месяца. Изначально планировалось, что вообще задержусь там чуть ли не на полгода или даже дольше. Спустя два месяца я поняла, что они просто учат меня жить на коляске. Они мне фактически сказали: «Вы будете инвалидом до конца жизни. Привыкайте». Для меня это был шок. Я не понимала, как они могут мне так спокойно об этом говорить. Не хотела ходить на занятия. Было полное отрицание всего. Более или менее спокойно воспринимала только лечебную физкультуру, потому что понимала, что она помогает укреплять мышцы. Но играть в настольный теннис с колясочниками — а там были и такие занятия — мне, конечно, совершенно не хотелось.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Aug 2, 2014 at 4:49am PDT

Со мной рядом все это время был Леша. Он объяснил, что мы, конечно, не отказываемся от борьбы, будем проходить реабилитацию и восстановление, но это не наступит в один миг, и мне надо научиться всему, чтобы я могла сама со всем справляться и жить полноценной жизнью. В итоге я быстро всему научилась и поняла, что в центре мне больше нечего делать. Мы уехали в Испанию.

— Реабилитация — это дорого?

— Общую сумму я сейчас уже не назову, не вспомню. К тому же мне помогали — федерация и олимпийский комитет. Но, да, очень дорого. Пребывание в центре, например, обходилось в 1500 евро в сутки. Там только сложные пациенты и полный уход, поэтому такие цены.

— Как часто вас посещало отчаяние?

— Первые два года — постоянно. Это вообще, наверное, было самое сложное время. Я плакала каждый день. И часто не один раз в день. Многие говорят, что у колясочников депрессия длится два-три года, а потом они забивают, привыкают к такой жизни и вроде бы им все нормально. Но это все злые языки. На самом деле, нет ничего нормального. Все хотят ходить, бегать и танцевать. Просто ждут. Прогресс не стоит на месте.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Jun 30, 2016 at 9:56am PDT

— Прошло четыре года. И сейчас ваша жизнь насыщеннее, чем жизнь многих абсолютно здоровых людей. Откуда силы и мотивация?

— Очень многое зависит от близких. Когда любимые люди рядом и поддерживают, все переносится легче. Конечно, большую роль играет то, что мы сейчас живем в Испании. Здесь 360 дней в году светит солнце. Плюс, доступная среда. Если бы я жила в Питере, не думаю, что могла бы проводить много времени на воздухе. Там вообще из дома выйти сложно, потому что сплошные поребрики, не везде есть съезды с тротуаров и пандусы. Колясочников много, но почти все сидят по домам.

Конечно, есть некоторые позитивные сдвиги, хотя бы в отношении людей. У меня есть один знакомый Ярослав Святославский, он триатлоном занимается, тоже на коляске. Он вообще спокойно ездит в метро один. Спрашивала у него, как он это делает. Он рассказывает: «Идут мужики, останавливаю. Они меня — раз, подняли по лестнице и закинули куда мне надо». Уже спокойно, не стесняясь, везде ездит. Просит — никто не отказывает. Я пока стесняюсь. Сейчас уже меньше, но все равно.

— Из чего состоит ваш обычный день?

— Сейчас все выстраивается вокруг режима ребенка. Он, наконец, научился сам засыпать. Это очень облегчило жизнь. До 9 месяцев я вместе с ним постоянно просыпалась, не высыпалась совсем. Сейчас все более или менее наладилось, но нужно четко соблюдать режим. Каждые 3,5 часа ребенок спит. Когда он не спит, мы либо гуляем, либо всей семьей идем в бассейн.

Реабилитацией я занимаюсь сама. Очень важно разрабатывать мышцы ног, чтобы они совсем не атрофировались. Это как у космонавтов — после длительного пребывания в невесомости первое время тяжело ходить, потому что мышцы отвыкают.

Стараюсь минимум час в день проводить в тренажерном зале. Правда, получается не каждый день. Еще есть электростимуляция. Наклеиваются специальные пластины, под действием микротоков мышцы сокращаются, это помогает поддерживать их в рабочем состоянии. Во время беременности процедура была под запретом. Вместо нее я начала плавать. Не до конца понимаю весь механизм, но во время плавания ноги как-то сами включаются в работу. Теперь стараюсь бывать в бассейне более или менее регулярно.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Mar 2, 2018 at 2:16am PST

Конечно, я больше не уделяю реабилитации по 5-6 часов в день, как раньше. Но мне это сейчас и не нужно. Так же с ума сойти можно. Получается, живешь только ради реабилитации. А я теперь хочу жить максимально полной жизнью, в которой реабилитация — лишь одна из составляющих, но мой мир не крутится вокруг нее.

— Вы замечаете какой-то прогресс?

— Тяжело сказать. Четыре года прошло. По идее, должно было что-то сдвинуться. Ну, вот после беременности у меня более или менее нормализовалась работа органов таза. До этого были проблемы.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Jul 27, 2017 at 3:41am PDT

Летом была в Питере, занималась на экзоскелете. Наверное, прогресс был бы более стремительным, но мне не разрешили продолжить занятия, потому что коленные суставы слабые и повреждены связки. Это все, видимо, тоже последствия того падения. Ничего не делали, тяжело делать операцию на колене на обездвиженных ногах — невозможна дальнейшая реабилитация. А травмы коленей — одно из противопоказаний для использования экзоскелета.

Но сейчас это не повод для отчаяния. Мы живем в XXI веке. Наука и медицина не стоят на месте. В любом случае когда-то что-нибудь придумают по излечению спинальных травм. Знаю, что в Японии есть операции по чипированию, эксперименты со стволовыми клетками. Но их эффективность пока не доказана. С теми же стволовыми клетками все не так однозначно. Слышала, что может развиться опухоль. В общем, нужно чтобы прошли все исследования. Пока остается только ждать.

— Вы не раз отмечали, что все это время рядом был ваш любимый человек, теперь уже муж — Алексей Чаадаев.

— Да, Леша со мной с первых дней в Германии. И почти сразу сделал предложение. Но мы договорились, что сначала надо встать, а потом играть свадьбу. Очень хотелось исполнить медленный танец. Но судьба распорядилась по-другому. В позапрошлом году выяснилось, что я в положении. Понимали, что нужно пожениться, потому что потом будет не до этого. Ну и хотелось, чтобы с документами у ребенка не было никаких проблем. Леша снова сделал предложение, уже в Испании, в более романтичной обстановке. Свадьба получилась очень спонтанной. Буквально за месяц нам ее организовали.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Nov 30, 2016 at 12:27am PST

Я узнала, что жду ребенка в сентябре. В консульстве смогли записаться на роспись только на ноябрь. В Марбелье в это время уже прохладно, поэтому почти сразу решили, что будем отмечать на Тенерифе. Это недалеко, не очень дорого и тепло. А я всегда мечтала о свадьбе и медовом месяце на островах. Все прошло даже лучше, чем мы планировали. Прилетели близкие друзья, хотя мы совершенно не ожидали — другой конец земли, предупредили только за месяц. Но у всех получилось…

— Помните, как узнали, что ждете ребенка?

— Для меня это был полный шок. Буквально накануне была операция. Мне вытаскивали пластину в той же клинике, где и ставили, в Германии. Как я теперь понимаю, во время операции я уже была в положении, но совершенно ничего не чувствовала, даже подписывала какие-то бумаги в клинике, в том числе, что не беременна.

Когда вернулись в Испанию, мне стало плохо — тошнило. Сделала тест — и офигела. Проплакала весь день, потому что совершенно не понимала, как все будет дальше. Это же и у абсолютно здоровых людей кардинально меняет жизнь. Леша помог прийти в себя — он вообще был удивительно спокоен.

View this post on Instagram

A post shared by 🌟 Мама На Колесах🌟 (@chaadaeva_maria) on Feb 27, 2018 at 1:40pm PST

Беременность проходила хорошо. Наверное, это компенсация за все предыдущие испытания. Многие жалуются на токсикоз, одышку, большой живот. У меня ничего такого не было. Живот был маленький. Каких-то диких предпочтений в еде тоже не было.

Только когда прилетали в Россию зимой, случился небольшой инцидент. Увезли на скорой в больницу, поднялась температура до 39 градусов где-то. Пролежала в больнице неделю. Там так и не поняли, что это было. Но это сейчас уже и неважно. Главное, что все нормально закончилось.

— Как вы справляетесь с ребенком?

— Без мужа было бы очень сложно. Полдня я могу побыть с Матвеем одна. Дольше — вряд ли. Я, например, даже не могу сама посадить его в стульчик для кормления. Усаживать нужно двумя руками, а у меня свободная только одна. Второй придерживаюсь за кресло. Когда папы нет дома, он у меня ест стоя. Подходит к моей коляске, забирается по ней и стоит возле моих колен.

Купать сама тоже не могу — очень активный стал: все хватает, все переворачивает. Пока был совсем маленький, и спать не могла укладывать — надо же придерживать двумя руками за голову и попу и аккуратненько класть, а дно у кроватки низко, мне туда не добраться. Сейчас, когда он свободно стоит, закидываю его в кроватку, и он уже сам разбирается, как лучше лечь.

Личный архив М.Комиссаровой

— Алексей был профессиональным спортсменом. Чем он занимается сейчас?

— Мы работаем в сфере туризма: аренда жилья, трансфер из аэропорта. Здесь же очень туристическое место. Можно работать удаленно. В нашем случае это просто спасение.

— Вы смотрели Олимпийские игры?

— Только в записи, вечерами. На испанском телевидении Олимпиаду не транслируют. Они вообще к этому очень спокойно относятся. Многие даже не знают, что она была.

Я спокойно смотрела, как обычный болельщик. Интереснее всего было следить даже не за нашим видом, а за хоккеем и фигурным катанием.

У Леши, наверное, есть какая-то ностальгия. Он же тоже ушел на пике формы. Мне кажется, он до сих пор иногда думает о том, чтобы вернуться в спорт.

— Оглядываясь назад, вы часто задаете себе вопрос — почему так?

— Нет. Я вообще стараюсь не жить прошлым. Все равно нельзя ничего изменить. Я сейчас больше думаю о будущем. Стала все очень детально планировать. Через месяц собираемся всей семьей в Питер. Мне каждые два года нужно проходить комиссию — подтверждать инвалидность. Вот время пришло. Готовлюсь заранее, потому что представляю, как все это сложно и долго проходит.

Помню, два года назад приехала в поликлинику, а там даже пандусов не было. Много всяких нюансов. Это все очень много времени отнимает. Сначала нужно пройти всех врачей в поликлинике, потом документы отправляют на медико-социальную экспертизу. Их рассматривают достаточно долго. Может так случиться, что вообще только через месяц пригласят лично.

— Что в России предусмотрено для людей с инвалидностью?

— Пенсия. Что-то около 17 тысяч рублей. Еще есть такое понятие, как ИПР — индивидуальный план реабилитации. По нему два раза в год полагается санаторно-курортное лечение. Но я не задавалась этим вопросом, хотя предлагали поехать в санаторий в Сочи.

Мария Комиссарова: «Узнав об инвалидности, я рыдала — тогда же Леша сделал мне предложение»

C Марией и Алексеем мы встречаемся рано утром в лобби отеля, оборудованного для людей в инвалидных колясках. Судя по инстаграму, героиня ведет активный образ жизни: посещает матчи хоккейного клуба «СКА», много путешествует в перерывах между реабилитационными тренировками, а в прошлом году стала крестной. Она открыта, доброжелательна и настроена на беседу.

Мама Маши была профессиональной саночницей, отец катался на лыжах, поэтому уже в пять лет ее отправили в горнолыжную секцию, а в шесть уже без родителей она поехала на соревнования в Кировск. Победы давались легко, в пятнадцать лет спорт для Марии официально стал работой: Комиссарова вошла в сборную страны. В Москве на собрании национальной команды Федерации горнолыжного спорта она познакомилась с Алексеем Чаадаевым.

«Леша на четыре года меня старше, — с улыбкой говорит Маша. — Я давно знала, что он хорошо выступал, всех обыгрывал. И как только увидела, сразу в него влюбилась, всю юность по нему страдала, плакала в подушку. При первом общении меня поразило его безупречное воспитание: он всегда был вежлив, открывал двери перед девушками, а другие парни прикалывались над нами — переходный возраст все-таки. Лешин папа был тренером в нашей женской сборной. И он тоже всем нравился: никогда на нас не кричал, был и добрым, и в меру строгим. Все девочки Лешиного папу называли „мачо“ и думали: „Вот бы нам мужа такого. Интересно, а у него жена есть?“ А теперь его жена — моя свекровь (Смеется.)».

Чтобы молодые спортсмены не отвлекались друг на друга, тренеры разделили мужскую и женскую команды — и Алексей с Марией оказались разлучены, подобно Ромео и Джульетте. «Спорт для нас был в приоритете, — вспоминает Чаадаев. — Но влечение друг к другу мы ощущали с первой встречи. Я о Маше думал постоянно. Параллельно с тренировками я учился в Военном институте физической культуры и между сборами возвращался в свое закрытое общежитие, а Маша не понимала, почему мы снова не можем увидеться».

В 2011 году Чаадаев сменил дисциплину на ски-кросс. Высоких результатов в горных лыжах Комиссарова уже не показывала, а победы ей нужны были как воздух. И тогда она вслед за Чаадаевым подалась во фристайл.

«Мыслей о конкуренции между нами не было никогда, — признается Алексей. — Только поддержка. А вообще, спорт дисциплинирует, закаливает, готовит к большим нагрузкам. Вырабатывает организованность и самостоятельность. Из-за однотипного образа жизни „тренировки — соревнования“ может казаться, что мы существуем в изоляции. Но за свою спортивную карьеру мы увидели, как живут люди в разных странах, как относятся друг к другу. Мне кажется, из-за возможности постоянно путешествовать у спортсменов порой шире взгляд на мир, чем у остальных людей».