Максим головлев ЦСКА

Максим Головлев:
«Ты — мое зеркало», — говорил Зико»

ЕСТЬ ТЕМА
Кто они — «русские Моуринью»? //
Толмачи футбольного приказа //
Павел Погребняк: «Живешь в Лондоне — надо знать английский»

Среди переводчиков, работающих в российских клубах, у него, возможно, самый большой стаж – десять лет. Выпускник МГИМО пришел в ЦСКА в 2004-м помогать Артуру Жорже. А дальше его подопечными были в основном бразильцы – от Карвалью до Витинью.

– Сколько вы знаете языков?

– Португальский и английский освоил еще в МГИМО. А когда ЦСКА принял Хуанде Рамос, взялся за испанский.

– С нуля?

– Можно сказать и так, потому что поставил перед собой цель выучить классический испанский язык. А не «портуньоль» (смесь испанского и португальского. – Прим. «СЭ»), на котором многие говорят. Испанский похож на португальский – но окончания слов разные. Есть и другие нюансы. Тогда сама ситуация дала понять, что нужно двигаться вперед.

– В смысле?

– Рамосу переводил Виктор Онопко, который блестяще знает испанский. Я же пришел к выводу, что и мне надо учить его, а не сидеть на португальском. Лучше общаться с тренером на его родном языке, правда? Затем команду возглавил Леонид Слуцкий. Бразильцы из ЦСКА к тому моменту разъехались. И я переключился на английский, который до 2009 года был у меня в «запасниках».

– Сегодня с кем в клубе можете поболтать на испанском – кроме Онопко?

– С двумя физиотерапевтами и тренером по физподготовке Паулино Гранеро. Так что с практикой проблем нет.

– Нужен ли в вашем деле синхронный перевод?

– Конечно! Особенно на теории, разборе игры или в перерыве матча, где нет времени выслушивать все, что говорит главный тренер. Там работаешь исключительно в синхронном режиме. На пресс-конференциях проще – сначала запоминаешь объем информации, дальше выдаешь перевод.

– Где вы находитесь, когда идет тренировка?

– На разминке, которую 15-20 минут проводит Гранеро, стоим бок о бок. Я синхронно перевожу его задания. Потом располагаюсь около главного тренера. Сейчас больше объяснений требуется Витинью. Остальные легионеры давно адаптированы. Во время матча Слуцкий подзывает меня, если готовится замена. А на поле по-английски какие-то реплики игрокам обычно адресует сам.

– Вы переводите все, что говорит тренер?

– В институте нас когда-то напутствовали: «Ваша задача переводить не слова или фразы, а единицу смысла». Понятно, что какие-то междометия или слова-паразиты можно опустить.

– А русский мат?

– Куда ж без него?! Если это несет эмоциональную окраску, очень важно интонационно донести все до футболиста. Мне Зико говорил: «Ты – мое зеркало! Если я, общаясь с командой, нахмурил брови, – ты должен сделать то же самое!» Чтоб перевод был не только точным по смыслу, но и в той же интонации.

– Быть переводчиком тренера сложнее?

– Лишь в том плане, что сопровождать его приходится везде – на пресс-конференциях, совещаниях в клубе, летучках с коллегами по штабу, установках, беседах с футболистами… Кроме того, решаешь бытовые вопросы. Загружен постоянно.

– Самый трудный период для вас в ЦСКА – когда главным тренером был Зико?

– Да. При Жорже в клубе было всего два латиноамериканца – Карвалью да Осмар Феррейра. А в 2009-м и футболистов из Бразилии стало гораздо больше, и тренеров – вместе с Зико работали его брат Эду и Паулу Пайшау, отвечавший за физподготовку. Я всегда был рядом с Зико – на базе, в офисе клуба, в городе. Когда он заканчивал дела, я мчался к кому-то из его соотечественников. Договориться об установке дома интернета, спутникового телевидения, помочь в оформлении документов на машину. Если честно, порой голова шла кругом. Ведь в Москве еще из-за пробок кучу времени тратишь на дорогу.

– И тогда в ЦСКА появился второй переводчик Григорий Тихонов, который позже работал в «Анжи»?

– Да. Я в основном закрывал футбольный круг вопросов, Гриша – быт легионеров.

– В каком режиме вы живете?

– Мой мобильный включен 24 часа в сутки. Не бывает такого, чтоб я уехал с работы, сказав, дескать, всех благ, до завтра меня не беспокоить. Позвонить могут и посреди ночи, и рано утром. То ребенок у кого-то заболел, и надо экстренно отвезти в больницу. То мелкая авария. То гаишник тормознул за разворот в неположенном месте или проезд под «кирпич». Какие-то вопросы я улаживал по телефону, но иногда приходилось срочно срываться из дома. К такому графику за десять лет в ЦСКА я уже привык.

– Кто из армейских бразильцев лучше всех освоил русский?

– Вагнер. Он вообще обрусел. И получал от жизни в Москве огромное удовольствие. Здесь у него была своя компания, любимые маршруты, рестораны, магазины. Я как-то ездил с ним на машине и поразился, насколько здорово ориентируется он в Москве. У Вагнера отличная зрительная память – если раз где-то побывает, дорогу сразу запоминает. С ребятами в команде он спокойно общался без меня на русском. Однажды слышал, как он позвонил своему водителю и выдал почти без акцента: «Брат, встречай в полвторого, в Шереметьево. Как всегда…»

– Почему же Вагнер отказывался давать интервью на русском?

– Перестраховывался. Хотя вопросы переводить ему обычно не требовалось – Вагнер их понимал.

– Звонил вам из Китая?

– Конечно. У Вагнера все хорошо. Для него главное – чтоб жена была рядышком. Когда в январе возник вариант с возвращением в Россию, Вагнер волновался, как она к этому отнесется. Жена сказала: «Куда ты, туда и я. Хоть на Луну». Так же отреагировала и на отъезд в Китай.

– С другими бразильцами, поигравшими за ЦСКА, общаетесь?

– Телефоны остались, но давно ни с кем не созванивался. Разве что Дуду как-то приезжал в ЦСКА на просмотр. Приятно было повидаться.

– Переводчик «Зенита» Александр Низелик получил тренерскую лицензию в Коверчано. У вас есть такие планы?

– Нет. Каждый должен заниматься своим делом. А я лучше еще один язык выучу.

Максим Головлев: «Ты — мое зеркало», — говорил Зико»

Среди переводчиков, работающих в российских клубах, у него, возможно, самый большой стаж – десять лет. Выпускник МГИМО пришел в ЦСКА в 2004-м помогать Артуру Жорже. А дальше его подопечными были в основном бразильцы – от Карвалью до Витинью.

– Сколько вы знаете языков?

– Португальский и английский освоил еще в МГИМО. А когда ЦСКА принял Хуанде Рамос, взялся за испанский.

– С нуля?

– Можно сказать и так, потому что поставил перед собой цель выучить классический испанский язык. А не «портуньоль» (смесь испанского и португальского. – Прим. «СЭ»), на котором многие говорят. Испанский похож на португальский – но окончания слов разные. Есть и другие нюансы. Тогда сама ситуация дала понять, что нужно двигаться вперед.

– В смысле?

– Рамосу переводил Виктор Онопко, который блестяще знает испанский. Я же пришел к выводу, что и мне надо учить его, а не сидеть на португальском. Лучше общаться с тренером на его родном языке, правда? Затем команду возглавил Леонид Слуцкий. Бразильцы из ЦСКА к тому моменту разъехались. И я переключился на английский, который до 2009 года был у меня в «запасниках».

– Сегодня с кем в клубе можете поболтать на испанском – кроме Онопко?

– С двумя физиотерапевтами и тренером по физподготовке Паулино Гранеро. Так что с практикой проблем нет.

– Нужен ли в вашем деле синхронный перевод?

– Конечно! Особенно на теории, разборе игры или в перерыве матча, где нет времени выслушивать все, что говорит главный тренер. Там работаешь исключительно в синхронном режиме. На пресс-конференциях проще – сначала запоминаешь объем информации, дальше выдаешь перевод.

– Где вы находитесь, когда идет тренировка?

– На разминке, которую 15-20 минут проводит Гранеро, стоим бок о бок. Я синхронно перевожу его задания. Потом располагаюсь около главного тренера. Сейчас больше объяснений требуется Витинью. Остальные легионеры давно адаптированы. Во время матча Слуцкий подзывает меня, если готовится замена. А на поле по-английски какие-то реплики игрокам обычно адресует сам.

– Вы переводите все, что говорит тренер?

– В институте нас когда-то напутствовали: «Ваша задача переводить не слова или фразы, а единицу смысла». Понятно, что какие-то междометия или слова-паразиты можно опустить.

– А русский мат?

– Куда ж без него?! Если это несет эмоциональную окраску, очень важно интонационно донести все до футболиста. Мне Зико говорил: «Ты – мое зеркало! Если я, общаясь с командой, нахмурил брови, – ты должен сделать то же самое!» Чтоб перевод был не только точным по смыслу, но и в той же интонации.

– Быть переводчиком тренера сложнее?

– Лишь в том плане, что сопровождать его приходится везде – на пресс-конференциях, совещаниях в клубе, летучках с коллегами по штабу, установках, беседах с футболистами… Кроме того, решаешь бытовые вопросы. Загружен постоянно.

– Самый трудный период для вас в ЦСКА – когда главным тренером был Зико?

– Да. При Жорже в клубе было всего два латиноамериканца – Карвалью да Осмар Феррейра. А в 2009-м и футболистов из Бразилии стало гораздо больше, и тренеров – вместе с Зико работали его брат Эду и Паулу Пайшау, отвечавший за физподготовку. Я всегда был рядом с Зико – на базе, в офисе клуба, в городе. Когда он заканчивал дела, я мчался к кому-то из его соотечественников. Договориться об установке дома интернета, спутникового телевидения, помочь в оформлении документов на машину. Если честно, порой голова шла кругом. Ведь в Москве еще из-за пробок кучу времени тратишь на дорогу.

– И тогда в ЦСКА появился второй переводчик Григорий Тихонов, который позже работал в «Анжи»?

– Да. Я в основном закрывал футбольный круг вопросов, Гриша – быт легионеров.

– В каком режиме вы живете?

– Мой мобильный включен 24 часа в сутки. Не бывает такого, чтоб я уехал с работы, сказав, дескать, всех благ, до завтра меня не беспокоить. Позвонить могут и посреди ночи, и рано утром. То ребенок у кого-то заболел, и надо экстренно отвезти в больницу. То мелкая авария. То гаишник тормознул за разворот в неположенном месте или проезд под «кирпич». Какие-то вопросы я улаживал по телефону, но иногда приходилось срочно срываться из дома. К такому графику за десять лет в ЦСКА я уже привык.

– Кто из армейских бразильцев лучше всех освоил русский?

– Вагнер. Он вообще обрусел. И получал от жизни в Москве огромное удовольствие. Здесь у него была своя компания, любимые маршруты, рестораны, магазины. Я как-то ездил с ним на машине и поразился, насколько здорово ориентируется он в Москве. У Вагнера отличная зрительная память – если раз где-то побывает, дорогу сразу запоминает. С ребятами в команде он спокойно общался без меня на русском. Однажды слышал, как он позвонил своему водителю и выдал почти без акцента: «Брат, встречай в полвторого, в Шереметьево. Как всегда…»

– Почему же Вагнер отказывался давать интервью на русском?

– Перестраховывался. Хотя вопросы переводить ему обычно не требовалось – Вагнер их понимал.

– Звонил вам из Китая?

– Конечно. У Вагнера все хорошо. Для него главное – чтоб жена была рядышком. Когда в январе возник вариант с возвращением в Россию, Вагнер волновался, как она к этому отнесется. Жена сказала: «Куда ты, туда и я. Хоть на Луну». Так же отреагировала и на отъезд в Китай.

– С другими бразильцами, поигравшими за ЦСКА, общаетесь?

– Телефоны остались, но давно ни с кем не созванивался. Разве что Дуду как-то приезжал в ЦСКА на просмотр. Приятно было повидаться.

– Переводчик «Зенита» Александр Низелик получил тренерскую лицензию в Коверчано. У вас есть такие планы?

– Нет. Каждый должен заниматься своим делом. А я лучше еще один язык выучу.

Александр КРУЖКОВ

Вчера вечером бразильский защитник ЦСКА Марио Фернандес дал интервью порталу Bobsoccer.ru.

— Как провели отпуск?

— Спасибо, замечательно! Большую часть времени был дома, в Сан-Каэтано. Отдыхал, ходил в церковь. Кроме того, путешествовал. Как обычно, отпуск быстро пролетел, и к 20 июня я вернулся в Москву, чтобы с новыми силами приступить к работе.

— На матчи чемпионата мира ходили?

— Нет. А вот мысль навестить сборную России, когда она находилась в Бразилии, меня посещала. В итоге от этой затеи все же решил отказаться, поскольку до Иту, где она располагалась, ехать от нас было далековато. Подумал, что скоро все равно увидимся с партнерами по ЦСКА на базе в Ватутинках.

— Российская сборная в Бразилии не задержалась. Завершила выступления на чемпионате мира уже после группового турнира.

— Меня это удивило. Предполагал, что из группы она точно должна выйти.

— Как вам вообще этот чемпионат?

— Отлично! Много запоминающихся матчей, красивых голов. В полуфинал пробились четыре сильных команды, любая из них, на мой взгляд, способна выиграть золотые медали. Разумеется, я надеюсь, что чемпионом станет Бразилия. Очень переживаю за нашу команду.

— Неймар получил травму и не поможет бразильской сборной до окончания первенства. Большая потеря?

— Это главный ее футболист, способный решить судьбу любой игры. Его очень будет не хватать.

— Вы сказали, что на турнире уже сыграно много запоминающихся матчей. Какой из них вам особенно понравился?

— Поединок между Бразилией и Чили. Безусловно, лучший матч чемпионата на данный момент.

— Перейдем к делам клуба. Как проходит подготовка к сезону?

— В первые дни, не буду скрывать, пришлось нелегко. После отпуска всегда тяжело приступать к работе. Сейчас уже стало легче, и я чувствую, что потихоньку набираю форму. Скажем, во втором контрольном матче с «торпедо» ощущал себя гораздо лучше, чем в предыдущей встрече с «Химками».

— В нынешнем сезоне ЦСКА вновь сыграет в Лиге чемпионов. Очень надеюсь, что вы наконец-то сможете дебютировать в самом престижном клубном турнире.

— Год назад мне действительно не удалось сыграть из-за проблем с коленом. Верю, что теперь мне ничто не помешает. Лига чемпионов – большое соревнование, в котором ЦСКА постарается пройти как можно дальше.

— Каким вам видится круг претендентов на победу в чемпионате России 2014/15?

— Думаю, он не изменится по сравнению с минувшим сезоном. Понятно, что у ЦСКА в этом турнире только одна цель – защитить главный титул.

— Где храните золотые медали за победы в двух предыдущих чемпионатах?

— Дома, в Бразилии. Верю, что коллекция наград обязательно увеличится. — Уже 26 июля ЦСКА может вновь завоевать Суперкубок России. В этот день состоится встреча с «Ростовом». — Очень серьезный соперник, достойный всяческого уважения. Они по праву выиграли Кубок. Нас ждет тяжелый матч, но мы положим все силы на алтарь победы.

— Расскажите о брате, который на днях побывал на просмотре в ЦСКА и провел два контрольных матча.

— Ему 22 года. Нападающий, последнее время был без клуба. Появилась возможность приехать сюда, он неделю находился на просмотре. Сейчас ему предстоит вернуться в Бразилию, найти команду. А дальше видно будет.

— Это ваш родной брат?

— Да, конечно. Полное имя – Жонатас Фигейра Фернандес. У нас еще есть две сестры.

— Скажите откровенно, как вы сами оцениваете уровень его игры?

— Он действительно талантлив, это бесспорно. Другое дело, что какое-то время Жонатас не играл на высоком уровне, а потому сейчас ему важно поймать игровой ритм. Поэтому он возвращается на родину. Если сумеет проявить себя в Бразилии, возможно, сможет вновь приехать сюда. Благодарим за помощь клубного переводчика Максима Головлева.

Максим Квятковский

Этой зимой будет уже 12 лет, как он верой и правдой служит ПФК ЦСКА. Все это время помогает армейским легионерам в жизни и в быту.

Максим Головлев, переводчик армейского клуба, отвечает на вопросы.

— Для начала давайте вспомним историю вашего появления в ПФК ЦСКА. Вас ведь приглашали, как переводчика с португальского? — Верно. Все началось в конце 2003-го, когда я работал менеджером по счетам в одном из банков. Помнится, прочитал в газете, что армейцы приглашают Жорже, и дома прокомментировал эту новость: «А ведь клуб будет искать переводчика. Может, отправить свое резюме?» Правда, тут же добавил, что это, наверное, не самая лучшая идея. ЦСКА наверняка возьмет топ-переводчика, а я кто такой?

— Резюме все-таки отправили? — Так и не решился. И эту тему больше не поднимал. Жизнь шла своим чередом, я трудился в банке. Однажды, вернувшись домой, узнал, что меня искала преподаватель из моего института. Набрав ее номер, услышал: «Профессиональный футбольный клуб ЦСКА ищет переводчика. Ты готов?».

— Ваша реакция? — Казалось, это происходит не со мной. Я был очень счастлив. Такой шанс! Позже узнал, что обратиться на кафедру португальского языка посоветовал Сергей Ястржембский, который также является выпускником МГИМО. Там, в свою очередь, рекомендовали мою кандидатуру. Все-таки по португальскому у меня ни в одном из семестров не было ни одной четверки.

— Вы ведь были далеко не единственным претендентом на должность переводчика армейского клуба? — Работа престижная, так что это неудивительно. Очень рад, что в итоге выбор пал на меня. Причем я догадался, что мной всерьез заинтересовались, еще до того, как оказался в штате.

— То есть? — Президенту клуба срочно потребовалось поговорить с Бразилией. Прямо в банк, где я тогда трудился, за мной отправили водителя, привезли в клубный офис. Евгений Леннорович сказал: «Садись в мое кресло, набирай номер». С того дня, можно сказать, я с головой погрузился в новую работу. Как вы сами отметили, в клубе я уже почти двенадцать лет, а у меня ощущение, что они пролетели как один день.

— Ваши клубные пристрастия как-то повлияли на решение сменить род деятельности? — По иронии судьбы, я с детства болел за ЦСКА. Любовь к армейцам передалась мне от отца, а ему – от деда. После удачных матчей папа всегда звонит с поздравлениями.

— Выходит, судьба подарила вам возможность устроиться в любимый клуб. — Дело не только в этом. Мне выпала большая удача стать частью великолепного коллектива. Очень быстро появилось ощущение, что я нашел свое место в жизни. До ЦСКА поработал в нескольких местах, в частности, как уже говорил, освоил банковскую деятельность. Но чувствовал – не мое. В общем, мне есть с чем сравнивать.

— Вы столько лет на одном месте, не бывает ли иногда желания бросить все и поменять место работы? — Ни в коем случае! ЦСКА – не просто место работы, это мой дом. Мне здесь уютно и комфортно. Получаю огромное удовольствие от каждого собрания, тренировки, теории, установки.

— Вы регулярно задействованы в тренировочном процессе. Готовы, накопив весь этот опыт, провести тренировку по опытному шаблону? — Пусть все-таки каждый занимается своим делом. Конечно, я прекрасно знаю распорядок дня, структуру тренировочного процесса, очередность занятий и упражнений. Но мои функции совсем иные, на них и надо сосредоточиться. В нашей команде замечательные тренеры, у них все здорово получается.

— Вам довелось поработать с Артутом Жорже, Валерием Газзаевым, Зико, Хуанде Рамосом, Леонидом Слуцким. Со стороны казалось, что вы легко находили общий язык со всеми специалистами, хотя у каждого из них свой метод руководства командой. И характеры абсолютно разные. — Моя задача – быть максимально полезным на своем участке. Когда командой руководил иностранный специалист, необходимо было донести до футболистов не только его мысли, но и эмоции. К примеру, Зико говорил мне: «В одном из клубов, где я прежде работал, переводчик сообщал игрокам мои слова совершенно монотонным голосом. Со мной так работать нельзя. Если я нахмурил брови, ты должен сделать то же самое». Я усвоил эти слова.

— Во взаимоотношениях тренер-футболист важную часть составляют эмоции. Вы передаете их дословно или сглаживаете острые моменты? И еще, не сомневаюсь, что вы очень хорошо изучили психологию игроков. Часто ли вам приходилось одно и то же указание тренера доводить до разных игроков по-разному? Бывали случаи, когда до игрока никак не доходило, что от него хотят? — Разумеется, я должен не только передать все дословно, но сделать это с теми же интонацией и тембром голоса. Скажем, с Леонидом Викторовичем мы работаем уже много лет, я изучил, когда он говорит, скажем так, с нажимом, а когда просто объясняет, что и как. Повторять футболисту задание? Не припомню такого. В ЦСКА очень грамотные игроки, они с первого раза все прекрасно понимают.

— Самые забавные ситуации, случавшиеся в повседневной московской жизни с армейскими иностранцами? — В этом отношении бразильцы вне конкуренции. Вот такая история. В первый месяц пребывания в Москве Даниэлю Карвальо понадобилось сходить в магазин. Ему нужно было купить куриные яйца, но сказать-то об этом он не мог! Вместе с Карвальо был приятель, бразилец, который тоже не понимал по-русски. И вот они вдвоем пытались объяснить продавщице, что им надо. То кукарекали, то изображали, как из курицы выходит яйцо. Само собой, на несколько минут работа магазина была парализована. Посмотреть на это шоу сбежался весь персонал, да и другие посетители, забыв о покупках, угорали со смеху. Надо сказать, что старания Карвальо и его товарища не пропали даром – кто-то из продавцов догадался, что именно нужно бразильцам. Нынешние легионеры ЦСКА – те же Понтус Вернблум, Ахмед Муса – не такие весельчаки, как бразильцы. Подобных ситуаций с ними не возникало. Разумеется, регулярно помогаю им по работе, по бытовым вопросам. Но в целом, ребята они очень серьезные и самостоятельные.

— Кто из легионеров был самым неприспособленным к нашим реалиям? — Пожалуй, Витиньо. Даже Рамон в конце концов освоился. А вот Витиньо все удручало, хотя клуб, как это всегда происходит, старался создать ему максимально комфортные условия. Марио Фернандес считает, что виной всему его молодость. Говорит: «Окажись я в другой стране в столь юном возрасте, мне бы тоже пришлось нелегко. Хорошо, что приехал в Россию более зрелым футболистом». Вот, кстати, кому здесь легко и комфортно! Марио Фернандес чувствует себя в России как рыба в воде, ему все тут очень нравится.

— Сейчас Витиньо повзрослел. Если армейцы решат вернуть игрока из Бразилии, ему будет проще? — Вполне возможно. Витиньо уже 22 года, он наверняка заматерел, стал серьезнее смотреть на вещи. Решение о его будущем принимает руководство, а мы, в случае возвращения Витиньо, обязательно ему поможем.

— Вагнер Лав и Карвальо, кажется, в свое время не испытали проблем с адаптацией. — Оба чувствовали себя здесь отлично. Карвальо привез друзей, они подолгу у него жили. Вагнер и вовсе выучил немало фраз по-русски. На моих глазах звонил водителю: «Давай, брат, в двадцать три сорок пять встречай меня в Шереметьево, терминал такой-то. Буду ждать».

— С Вагнером связано немало веселых историй. Расскажите хотя бы одну. — Двусторонний матч на тренировке в Ватутинках. Как обычно, футболисты поделены на две команды, «синих» и «красных». «Синие», за которых выступает бразилец, никак не могут собраться и пропускают один мяч за другим. В конце концов, Вагнер, который вообще очень не любит проигрывать, не выдерживает. Из его уст вырывается гневная тирада по-португальски, и она, как нетрудно догадаться, сопровождается непарламентскими выражениями. Леонид Викторович моментально сориентировался и произнес: «Дословный перевод: «синим» нужно наладить игру и начать отыгрываться».

— Поддерживаете связь с Вагнером? — Его агент Эвандро Феррейра периодически присылает видео голов и опасных моментов с участием нападающего в составе «Коринтианс». Вагнер поменял имидж – побрился наголо. С ним самим мы сейчас общаемся нечасто.

— По кому из покинувших ЦСКА игроков вы скучаете больше всего? — Со многими остались теплые отношения.

— Сколько языков вы знаете? — У меня три рабочих языка: английский, португальский, испанский. Поначалу серьезно налегал на английский, особенно перед поступлением в МГИМО. На вступительном экзамене набрал максимально возможное количество баллов – двадцать пять. На первом курсе изучал португальский по десять часов в неделю. Получив работу в ЦСКА, перешел на его бразильскую версию. Отличия довольно серьезные. Недавно приезжали в Лиссабон на матч против «Спортинга», и Марио Фернандес сразу отметил: «Португальцы говорят по-другому, не так, как бразильцы». Испанским занялся, когда команду возглавил Хуанде Рамос. Вскоре он покинул клуб, но через несколько месяцев появился Паулино Гранеро, специалист по физподготовке. Затем пришли два испанских физиотерапевта.

— На каком языке вы общаетесь с Бибрасом Натхо. — На английском. Как и с Зораном Тошичем.

— А с Тошичем почему? Он же прекрасно говорит по-русски. — Говорит, что не хочет терять практику общения по-английски. В свою очередь, я всегда использую любую возможность пообщаться на одном из «моих» языков. Соглашусь, Тошич очень хорошо говорит по-русски, уже лучше, чем Милош Красич, который также прилично выучил язык. Что же касается Натхо, я слышал, как он произносил несколько фраз по-русски. И все же общаться на английском языке ему комфортнее, как мне кажется. По крайней мере, ко мне на русском он не обращается.

— Какой язык дался вам сложнее всего? И какой чаще используете в работе? — Все дались примерно одинаково. И все использую регулярно. Теорию и установку в режиме онлайн перевожу на английский для Понтуса Вернблума, Бибраса Натхо и Ахмеда Мусы, затем отдельно по-португальски пересказываю для Марио Фернандеса. По-испански разговариваю с Гранеро и физиотерапевтами.

— Планируете изучать новые языки? Если да, то какие? — Если жизнь заставит, можно, скажем, выучить итальянский. Но сейчас я намерен совершенствовать те языки, которыми владею. Прогресса хочется добиться не в количестве языков, а в плане качества. Сколько бы ни работал, постоянно стараюсь двигаться вперед, узнавать новые слова, обороты.

— Разве можно изучить языки еще лучше, чем знаете их вы? — Как говорится, нет предела совершенству. Сейчас занимаюсь с преподавателем в области синхронного перевода.

— Как считаете, каков наиболее эффективный способ по освоению иностранного языка? — Это, безусловно, регулярное общение с носителем языка. Но для этого необходимо иметь определенную базу. Еще – чтение литературы на этом языке.

— Общеизвестно, что в числе первых слов, которые легионеры узнают в нашей стране – так называемые нецензурные выражения. Ваши действия, когда иностранцы спрашивают, что эти слова означают? — Перевожу, конечно. В конце концов, в любом языке есть подобные фразы. Правда, хлесткие бразильские выражения я уже начал забывать, поскольку Марио Фернандес вообще ни ругается – ни по-португальски, ни по-русски. За все время ни одного ругательства от него не слышал. Недавно с выезда забрали в Москву одного бразильца из другого клуба – так он сыпал ими всю дорогу! Вагнер тоже мог крепко выразиться.

— Насколько я помню, уже в 27 лет вы стали кандидатом наук. — Это правда. Диссертацию под названием «Финансовые аспекты панамериканской экономической интеграции» я защитил восемь лет назад. Выбрал эту тему, поскольку в институте как раз занимался изучением социально-экономического развития Латинской Америки, в частности, Бразилии. Работать нередко приходилось по ночам, но я должен был завершить этот труд. Защиту диссертации посвятил родителям, которые всерьез рассчитывали, что я найду себе применение в науке. Можно сказать, это был мой долг перед ними. И я его выполнил.