Кто такой Андрей кочергин

Читать онлайн «Вам бы там побывать» автора Андреев Павел — RuLit — Страница 6

Никогда (я это знал, но теперь точно понял) пережив, не стоит рассчитывать на понимание! Люди могут посочувствовать, помочь, но никогда они не будут стремиться к пониманию других. Это очень сложно. Ведь, понять — значит простить! А все прощение это очень сильная штука. Я сам не могу этим похвастать — прощать очень тяжело, так же как понимать других, ища оправдание их поступкам.

Никто не стремился меня понять. Никто не стремился мне помочь. Никто от этого не умер. Все как всегда, кроме одного: где-то живет полковник таможенной службы республики Казахстан, запомнивший меня и с пониманием отнесшийся к моей проблеме, где-то живет Пуля — спивающийся среди так “безразличных” к нему людей (боящихся и не понимающих его). Где-то есть мои друзья, читающие мою писанину и, надеюсь, понимающие меня — т.е. не безразличные ко мне люди и потому не безразличные мне.

14.08.04. я приехал в пасмурный и мокрый от холодного дождя Екатеринбург. Обгоревшее на казахстанском солнце ухо уже облезло и зажило. На лице остались куски розовой кожи, взамен обветренной и обгоревшей. Это следы этого лета, следы поездки в прошлое, эти светлые пятна из прошлого, на моем лице, я возьму с собою в будущее. Прав Митяев Олежка, не к месту влезший из радиоприемника водителя, в ту ночь, что я провел на полу в проходе автобуса: лето — это маленькая жизнь…

…Со мной был нож…

Моряк всю дорогу, все последние двое суток, доставал меня своим предложением выпить. Получив звонок об аварии Пули, и понимая, что это знак, я достал греющуюся все это время бутылку “Бефитера” и двухлитровую колбу “Швепса”. Только мы разлили по первой, как в дверном проеме купе нарисовался наряд транспортной милиции. Я то понимал, что это лишь административное нарушение и совсем не повод для личного досмотра, но гонор моряка сделал свое дело. Я так этого не хотел — видел Бог! Я вез подарок друзьям — нож с клинком штемпельного дамаска и разделочный нож с клинком из нержавейки (типа, колбасу на капоте порезать). Мне этот досмотр, вызванный конфликтом на эмоциях, был ни к чему.

Я отдал младшему лейтенанту тысячу рублей, с подводника сняли две, припаяв ему еще и незаконные валютные операции — обмен валюты у менялы в поезде. Понятно, что постановка, но я же вез подарки друзьям! Как там было, летом 2004-го — “потеря — это еще не поражение”?..

Вам бы здесь побывать…

Мелитополь встретил меня в шесть утра группой представителей местного общества ветеранов Афганистана — цветы, камуфляж, медали…

План действий был расписан, и моего мнения уже почти не спрашивали. Сразу отвезли на квартиру к Виктору Анатольевичу Кузьменко — очень симпатичному, бородатому, как цыган Бадулай, человеку. Меня накормили, умыли с дороги, дали немного перевести дух. Потом отвезли к сестре моего погибшего ротного. Это была очень скорбная процедура.

Никобенко Михаил погиб 08.06.1982 года под Калатом. Тогда ему было неполных 24 года. Я теперь был старше его на двадцать лет. Моему старшему сыну столько же, сколько было моему ротному в тот день…

Встреча со старшей сестрой моего погибшего ротного далась мне не легко. Никобенко погиб от прямого гранатометного попадания в голову. Было жарко, как это может быть только под Кандагаром. Пока тело довезли, пока стали хоронить, цинковый гроб лопнул, и тело ротного текло на парадные мундиры молодых офицеров на плечах несущих его гроб на Семеновское кладбище. Администрация не хотела хоронить офицера на старом кладбище, родители настаивали. Конфликт вырос в противостояние. Траурная процессия встала. Было жарко. Тело ротного уже “плакало” ручьями…

Мать умерла быстро — просто сгорела от горя, не снимая траур. Следом умер отец. Осталась сестра. Словно кто-то из калатских пуштунов вырезал всю домовую книгу — страницу за страницей! Я сидел, рассматривал семейные фотографии, слушал рассказы сестры о младшем брате. Хорошо учился, на отлично закончил Киевское суворовское, с отличием закончил военное училище, распределился в Симферополь. В Афган ушел с Николаевской учебки…

Я слушал эту женщину и понимал, что никто из них не знает ротного таким, каким знал его я. Мы не были друзьями — он был моим командиром. Он каждое утро заставлял нас бегать на Ариану. “Будете бегать каждое утро, пока не прибежите с известием, что прилетел мой дембельский самолет”, — говорил он нам.

Что он оставил на этой планете после себя? Что я мог ей рассказать про брата на той войне?

Ты терял сознание? Когда слышишь — “он в сознании, он пришел в себя”, не сразу понимаешь, как это сознание может быть тем, в чем ты находишься? Да и зачем тебе такое ушлое сознание, если оно отключается, когда тело попадает в критическую ситуацию? Сразу пытаешься вспомнить, как это было.

1. В детстве Бадюк играл с гранатами

В Шаргороде нацисты устроили еврейское гетто, а деревню, где родился отец, сожгли, перед этим расстреляв всех жителей. Они окружили хутор бронемашинами и стали выводить из домов всех, включая женщин и детей. В дом, где жила моя бабушка, вошел фашист, но увидев ее с плачущими детьми, пожалел — дал очередь из автомата по печке, а сам выбил ногой окно и показал жестом, чтобы она через него убегала.

Дом подожгли, а бабушке пришлось пережидать в канаве рядом под звуки стрельбы и крики, задыхаясь в дыму и пытаясь не дать моему папе — младшему из детей — плачем выдать их. Когда он начинал плакать, она окунала его головой воду, и он, наглотавшись, замолкал. А что делать? Если бы его услышали — немцы убили бы их всех. Прошли годы, папа вырос и пошел работать в милицию, а немецкое оружие продолжало убивать — его находили дети.

Однажды, помню, подорвались восемь мальчиков — четверо погибли, четверо попали в больницу. Папа, приехав с места происшествия, был сам не свой. Его просто трясло. Я посмотрел на него и сказал: «Пап, пойдем со мной». Я показал ему свой тайник, в котором чего только не было — шмайссер, парабеллум, маузер, трехлинейка, гранаты, штык-ножи, каска… Он, как увидел, чуть в обморок не упал. Все это оружие мы с ним утопили.

2. Бадюк все спланировал в 7 лет

До сих пор помню, как это было вкусно! Расплачивались со мной, кстати, тем же самым зерном. Мы перемалывали его в муку, муку продавали и на эти деньги потом покупали бычков, за которыми ухаживал тоже я. Я работал не просто много, а адски много. По дому много дел было, плюс вся улица — сплошная родня, и постоянно кому-то нужно было помочь.

Мама приходила и говорил­а: надо помыть посуду, накормить скот, прибраться в доме, помочь тете Ане, помочь тете Наде, помочь бабушке, помочь разгрузить уголь, а если замерзал водопровод — и воду принести. А ведь мне хотелось еще и поиграть. Поэтому я стал записывать задания, которые давала мама, чтобы ничего не забыть. Делал я все быстро, и если мама потом меня хотела еще чем-то нагрузить, я проверял по списку дел на день и говорил: стоп, все, что меня просили, я уже сделал. Теперь мое время.

Я сейчас понимаю, что именно тогда получил свои первые уроки планирования, и с тех пор на каждый день составляю план. Никогда наобум не живу. А еще, думаю, тогда же я развил спину и руки — очень любил колоть дрова и запасал их на всю родню. Брал с собой 3-литровую банку компота, который мне готовили бабушки, и шел на улицу. Поколешь и попьешь — прикольно. А бабушки эти всегда были в черном. У них всех в войну поубивали, и, сколько их помню, они всегда в трауре ходили. Такие черные бабки.

3. Бадюк отнял гирю у бабушки

Собрал по округе все железо, какое смог найти: у кузнецов достал цепи, у бабушки — пудовую гирю, которой она придавливала капусту. Вооружившись книгами «Упражнения с отягощениями», «О железном Самсоне» и «Атлетическая гимнастика», в свой день рождения 3 июля 1985 года вышел на первую тренировку. На тот момент при росте 190 сантиметров я весил 62–65 кг, и бабушка была уверена, что с той гирей я точно надорвусь.

К счастью, тренера по гиревому спорту мне нашла мама — он был мастером спорта и работал в школе учителем физкультуры. Сложнее получилось с тренером по карате. Я пошел провожать девчонку, которая жила в соседней деревне, и там получил от местных. Утираясь соплями, вернулся домой с твердым решением научиться драться. Я сел на велосипед и поехал за 12 километров к человеку по имени Юра, который, по слухам, занимался запрещенным тогда карате. У него в гараже был оборудован спортзал, за домом были макивары, но меня он выпроводил.

Я не сдался — задействовал папу-милиционера. Папа пообщался с этим Юрой и объяснил ему: обучение карате преследуется по закону, но Сережу научить надо. После этого меня взяли в ученики. С тех пор я и тренируюсь у Юрия Михайловича Федоришина. Сейчас он живет в Москве, я перевез его сюда лет 15 назад. Кстати, несколько лет назад я встретил своего обидчика, который меня тогда в 15 лет побил. Он меня узнал.

4. Бадюк выучил английский по курсу карате

В школе мы все время чем-то менялись: марками, фантиками, значками, календариками и, конечно, фотографиями с каратистами. Однажды я выменял книгу Масутацу Оямы This Is Karate, в которой все было прекрасно, кроме

одног­о:

она была написана на английском. Я пошел к маме — она у меня преподаватель английского языка: «Мам, переведи». Она дала мне словарь: «Садись и переводи сам».

Так я и выучил английский, а тетрадь с переводом той книги храню по сей день. Мы тогда все бредили карате и Брюсом Ли. У меня везде висели плакаты с ним. Я качался, глядя на эти фотографии, а потом фотографировался в таких же позах. Помню, в Шаргород вернулся врач, который работал в Ливии, и привез оттуда фильмы с Брюсом Ли. Я какими-то немыслимыми путями попал на просмотр и первый раз увидел «Выход дракона». Вот это было впечатление!

5. Военкомат бегал от Бадюка

В итоге он сдался и отправил меня на областной сборный пункт. Там я просидел 3 дня — за мной никто не приезжал. В конце концов, увидев двух десантников, я попросил их взять меня с собой. Но оказалось, что на моем личном деле уже написано «спецназ», и скоро я оказался в военной части №65554 8 Отдельной бригады специального назначения ГРУ ГШ. Там 80% ребят были разрядниками и КМСниками. Я тоже еще до армии выполнил норматив мастера по гиревому спорту, который во время службы неоднократно подтверждал: трижды выигрывал первенство Прикарпатского военного округа, «вынося» тяжелый вес в одну калитку.

8. Бадюк руководил «Газпромом»

Потом работал управляющим в разных компаниях, был генеральным директором ОАО «Запсибгазпром», самой крупной «дочки» «Газпрома». У меня было в подчинении 8 заводов и многотысячный коллектив, но я никогда не переставал тренироваться и выступать. 8 лет назад, через 2 дня после выступления на чемпионате России по жиму лежа, я решил выступить на соревнованиях по карате Кекусинкай. После первого же поединка у меня так подскочило давление, что врач меня снял с соревнований. Весил я на тот момент 151 кг. Это был для меня сигнал — я решил возвращаться к нормальному весу.

9. Бадюк занимается пляжным бодибилдингом

Я кардинально пересматриваю свои программы где-то раз в два года, и это дает свои результаты. Например, на шпагат я сел, когда мне было уже глубоко за тридцать, хотя до этого думал, что никогда не сяду. С годами нужно, с одной стороны, нагрузки увеличивать, а с другой — делать их более щадящими, пусть это, казалось бы, и противоречит одно другому. Я ультимативно ушел с больших весов (оставил только жим), но очень много работаю с гибкостью, делаю цигун, занимаюсь тайцзи и боевыми искусствами. Каждое утро тренируюсь на улице по 3–4 часа, но это не тот случай, когда ты выползаешь с тренировки без сил.

Фраза «Я так убился на тренировке» полностью соответствует тому, что ты сделал, — убился. А этого быть не должно, я вот выхожу с тренировки полным энергии. Мода на бодибилдинг спала как раз из-за того, что профессионалы, выходя на пик формы 2-3 раза в году, остальное время проводят в состоянии полусна, полукача, полупоедания чего-то и в быту даже шнурки завязать не могут. Нормальный мужчина, в жизни которого есть что-то еще кроме спорта, себя с ними ассоциировать не хочет. Есть фитнес, но на соревнованиях по бодибилдингу для выступления в этой категории требуется акробатика, что тоже подходит не всем.

И тут 2–3 года назад в соревнованиях появляется категория «Менс физик», она же пляжный бодибилдинг. Тут нужны не перекачанные мышцы, а красивые пропорции и рельеф. Это вызывает взрыв негодования и разговоры о том, что в «Менс физик» — сплошь гомосексуалисты. А мне кажется, что эта дисциплина — как раз то, к чему шел бодибилдинг. Мужчина получает возможность, не отрываясь от нормальной жизни и не превращаясь в сектанта, находиться в прекрасной форме и соревноваться.

Мне стало интересно, и где-то год назад я принял решение: подготовлюська я по «пляжникам». Все надо мной смеялись — я к этому времени весил 123 кг и набрал достаточно много подкожного жира, 22%. Но я поставил себе цель и шел к ней. Изобретать велосипед не стал, а обратилс­я к одному из лучших тренеров по «пляжникам» Денису Гусеву. И вот за 5 месяцев жир у меня упал до 8,5%, вес — до 110 кг. При этом я не выпал из жизни: с Нового года снял 74 програм­мы и снялся в 5 фильмах (интервью проходило 23 апреля — прим. МН). Вес буду снижать и дальше, где-то до 100 кг, потому что вес — это лишняя нагрузка на сердечно-сосудистую систему, на опорно-двигательный аппарат. Сейчас моя цель — выступление в категории «Менс физик» на Кубке Яшанькина, на чемпионате России и чемпионате Европы среди ветеранов.

10. Бадюк снимется в «Неудержимых 4»

В итоге мы проговорили час и десять минут, а через 4 месяца он сам позвонил мне и говорит: «Я сбросил в почту текст, завтра мне нужны от тебя отснятые на видео пробы. Текст был огромный, но уже через 40 минут я сбросил ему видео, а еще через час он позвонил и сказал: «Мы даем тебе главную роль. Мы очень рискуем, но давай попробуем». Так я попал в фильм A Passage to Hell и стал первым российским актером, который дебютировал в голливудском фильме сразу в, пусть и отрицательной, но главной роли. Этот фильм снимался для рынка США и уже вышел на экраны. Впереди следующий шаг. Ави Лернер пригласил меня на пробы в четвертой части «Неудержимых», к тому моменту, когда этот проект будет запущен, я хочу быть готов.

Уже первая работа в Голливуде показала мне, что есть законы жанра и им нужно соответствовать — нужны кубики на прессе. И я принял решение измениться, потому что это моя профессия, и я должен быть в ней лучшим. В этом плане для меня очень поучительным было общение с Микки Рурком, когда он был в Москве. В свои 62 года он показывает фантастическую форму. Мне бы очень хотелось так же выглядеть в 60 лет. И это реально. Надо только включать голову и менять тренировки: гульнуть в пятницу и покачаться в субботу — это уже не работает.

Тот же Микки после 16:00 практически не потребляет углеводов, и Дольф Лундгрен тоже. Дольф каждое утро встает в 6 и бегает «десятку». У Сталлоне немного другая программа: он 5 дней жестко ограничивает углеводы, потом 2 дня дает себе послабление. Для меня, кстати, мотиватором в тренировках и диете по «Менс физик» стала фотография Сталлоне, где он, задрав майку, показывает свой пресс. Многие говорят — химия, но если бы это была химия, все бы были в такой форме. Это не химия, а адский труд и хорошая голова.